Ангелы, кошки, чудеса

Как же это раздражало — у Миши уже не осталось никаких сил! Он вообще не понимал, как родители это терпят и еще не поубивали друг друга, хотя ссор у них в семье с тех пор, как у бабушки началась деменция, знатно прибавилось. Казалось, вся их квартира пропиталась затаенными обидами, нашедшими в кои-то веки выход, давними придирками и непониманием. Доставалось и Мише, который старался держаться от всего этого подальше — если он попадался под горячую руку, ему припоминали и плохие оценки в школе, и компьютерные игры, и нежелание «помогать с бабушкой».

Угх, уже на зубах скрипело от этого «помогай с бабушкой»! Нет, Миша вовсе не был злым мальчиком и бабушку когда-то любил. Он вообще был бабулиным внучком, но это было когда еще — в те давние времена, когда бабушка была нормальной и его узнавала...

Сейчас это была не его бабуля — а кто-то совершенно незнакомый и бестолковый. Когда Миша видел ее такое родное, изрезанное внезапно появившимися морщинами лицо, в груди что-то сжималось, а потом он встречался с ее взглядом — пустым и бессмысленным, и кто-то совсем чужой не ее даже голосом канючил:

— Мальчик! Какой милый мальчик! Ути хорошенький.

А еще от бабушки плохо пахло, она пачкала все вокруг и постоянно чудила: то изрежет ножницами (и где их только нашла?!) новые шторы, доведя тем самым маму до истерики, то вымажет манной кашей кровать...

Можно ли было его в чем-то винить? Миша и сам, ощущая брезгливость к бабушке, чувствовал себя отвратительным человеком, но ничего не мог с этим поделать.

Хотя бы в праздники. Хотя бы Новый год они могли провести без забот и этого давящего чувства обязательств? Как будто его заперли за решеткой, и как бы он не старался, ему было не под силу скинуть оковы и освободиться.

А тут мама, в кои-то веки пребывая в хорошем настроении, решила поставить елку. У них было мало старых елочных украшений, почти все давно разбились, да и на новенькой искусственной елочке они смотрелись нелепо. Миша помогал маме разбирать шарики и игрушки, бабушка наблюдала за ними с детским озорством со своего кресла, как вдруг с несвойственной ей прытью сорвалась с места и вцепилась пальцами в стеклянную фигурку ангела.