Ангелы, кошки, чудеса

Ее ветки усеивали желтые огоньки свечей на белых подставочках-цветах; задетое движением воздуха от танцующих пар, пламя дрожало, и казалось, что огни срываются с елки и парят, а все вокруг объято жаром и пламенем...

— Это... правда свечи? — говорить и одновременно танцевать было непросто.

Партнер выпустил ее из своих рук, поймал за кончики пальцев, и тело ее совершило немыслимый пируэт, на который никогда в жизни не было способно. Они двигались все быстрее и быстрее, руки мужчины в красной маске крутили ее вокруг оси, подбрасывали и каким-то образом заставляли делать сложные движения, какие она видела только в балете.

— Я же... не умею... танцевать! — всхлипнула Тина, и мужчина, нежно взяв ее за талию, поднял над головой.

У девушки поплыло перед глазами. Ее талия изогнулась почти как у кошки, тело будто знало все движения, повинуясь ритмичным течениям музыки. Ее руки взмахнули, как крылья, она присела, согнув колени крест накрест, и сама несколько раз крутанулась на кончиках пальцев.

Сердце снова стучало как ненормальное, а грудь сдавливала паника. На ней были не только пуанты — еще и чудная, сверкающая и расшитая белыми перьями пачка, а волосы собраны в высокую, украшенную камнями и шпильками прическу. Казалось бы, ощутить себя принцессой было пределом мечтаний любой девчонки от трех до ста лет, но Тину пугало то, с какой легкостью ее тело выделывает все эти пируэты и па, и к щекам приливал жар от пожирающего взгляда черных глаз прекрасного партнера.

А музыка все ускорялась, их движения тоже; они уже не плыли — летели, порхали как птицы по полутемному залу, лавируя между танцующими парами в бальных платьях и птичьих или рогатых масках, между парящими в воздухе свечами; поблескивали красные пружинки канители, все быстрее и быстрее мелькали перед глазами желтые огоньки свечей, а ноги, казалось, вот-вот просто задымятся.

Музыка резко, точно струна, с надсадным звуком оборвалась, и Тина, выскользнув из рук партнера, закрутившись юлой, изящно — надо же! — упала на пол. Грудь тяжело вздымалась, легкие разрывались и горели. На нее накатывала ужасная ноющая боль в икрах и всех мышцах, а руки дрожали.

— Мне... здесь совсем не нравится, — прошептала она одними губами. Щеки обожгли слезы.