Ангелы, кошки, чудеса

— Ну нет, я не пойду без тебя! — поджала губы Милка. — Какое же это тогда свидание?

— А я буду тебя морально поддерживать и чмокать каждый раз, когда ты будешь проезжать мимо.

На такое Милка была согласна. Она взяла напрокат белые коньки и вышла на лед. Каталась она, мягко говоря, как подбитая утка, но ей доставлял удовольствие сам факт того, что под ногами нет твердой и надежной поверхности, и тебе остается полагаться лишь на собственное тело; ты отдаешь всего себя инстинктам и в какой-то момент, оторвавшись от парапета, свободно паришь.

Потом, правда, эффектно падаешь, но боль пройдет, а ощущение полета останется еще надолго. И главное — это утешительный приз за все бо-бо (которых у Милки было порядком) — Тёма ловил ее за плечи и быстро чмокал в нос, а девушка взвизгивала от восторга. Ради этого и отбить попу не жалко!

После катка они неспешно прогуливались по бульвару, грея руки о стаканчики дешевого кофе. На душе было славно и тепло. На газонах стояли красивые диодные инсталляции, а все деревья были увиты золотыми лентами огоньков, которые мерцали сквозь снежные шапки, как маленькие звездочки.

— Давай сфоткаемся! — восторженно предложила Милка, забираясь на газон и топая по глубокому снегу. Обернувшись, помахала парню бумажным стаканчиком. — Иди сюда, Артемий!

— Как прикажете, Милания, — поддержал ее ёрничество Тёма.

Воровато оглядевшись, быстро пересек газон и прижался к девушке.

— Эй, нагнись, тебя же не видно! — нахмурилась Милка, подтягивая его за воротник ниже.

— Это тебе длины лапок не хватает! — он выхватил из ее рук телефон и поднял так высоко, что в кадр попали и они оба, и дерево со светяшками, и весь белый-белый бульвар...

Уже давно стемнело, а они только нехотя шли домой, крепко держась за руки в кармане Тёминого пальто. На Земле были свои удивительные созвездия: похожая на старинный светильник беседка, карета с двумя лошадьми, домик Бабы Яги, огромные елочные шары и прочие мерцающие огоньками чудесности. Через каждые несколько метров из снега росли невысокие деревья с сиреневыми и розовыми цветами — тоже ненастоящие, ярко сияющие, но почему-то Милке они казались живыми — просто волшебными.

— Милка!

Девушка обернулась. Возле нее остановилась слегка запыхавшаяся сестра с румяными от мороза щеками. Она переступала с ноги на ногу и прятала нос в меховом воротнике куртки.

— Нагулялась? — хмыкнула понимающе Милка.

— А ты? — спросила та с вызовом.

— Держи уже варежки, горюшко...