Ангелы, кошки, чудеса

Вокруг, сколько ни вглядывайся, нет ничего, кроме снега, снега и похожего на пролитую ртуть моря, лижущего серый песок. Иногда в залив заплывают любопытные лахтаки и киты, но в основном из воды выглядывают только почерневшие остовы лодок.

Каждое утро в одно и то же время начинается отлив, обнажающий прогнившие доски, пустые скорлупки морских ежей и длинные склизкие водоросли. Днем на пустынные берега слетаются огромные чайки, не боящиеся ни стужи, ни ветра, и копаются в выброшенном морем мусоре. А вечером вода возвращается в покинутые грязевые лакуны и застывает подобно зеркалу до следующего утра.

Из этого и состоит местная жизнь. Это край земли, та точка, откуда все начинается — и новый день, и новый год, и новый мир. Даже солнце встает именно из-за этого горизонта.

По крайней мере, Тулле в этом не сомневается. Она вообще мало знает про внешний мир, ей ведь всего шесть, а в шесть вселенная ограничена собственным домом, небом, морем и собаками. Собаки, по правде говоря, чужие, у них есть свои люди, но ночами они все — ее, Тулле.

И что мир начинается отсюда — они тоже знают.

Впрочем, Тулле не жалуется на жизнь. Ее все устраивает. Все нравится. Нравится бегать синими ночами с собаками, в голубых глазах которых застыли осколки рассвета; танцевать на снегу, смеяться и бросать камешки в неподвижный океан. Изо рта вырываются белые облачка, в расшитой парке так жарко и душно, что не терпится ее сбросить как тюленью шкуру и взмыть в самое небо!.

Однако это все ночью. Днем Тулле самая обычная девочка. Она послушно ест рыбный суп, учит с мамой буквы и рисует снег: у нее много красок всех оттенков синего и фиолетового — она и названий-то их не знает.

В их небольшом поселении не так уж много развлечений для маленького ребенка. В конце ноября дорогу закрывают, и в ближайший город уже не выберешься до весны. Только и остается, что наблюдать, как в рябом серебре моря плавится розовый диск солнца — и так день за днем, день за днем.

Поэтому когда этого вдруг не происходит — ты, естественно, это замечаешь. И как бы весело не было танцевать с собаками в голубом снегу, Тулле замирает и серьезно смотрит на небо — синее, звездное и глубокое.

— Нет, так не годится, — произносит девочка, хмуря брови.

Она отряхивается от снега, отталкивая лезущих к ней собак. Хаски и лайки крутятся рядом, виляют хвостами, просяще заглядывают в лицо. Им невдомек, почему их Тулле перестала играть.