Ангелы, кошки, чудеса

Ангел обернулся. Рядом с ним на ровную, идеально гладкую поверхность спикировал другой ангел — как истинный профи, он опустился ногами сразу в снег и величаво сложил остроконечные, похожие на чаячьи белые крылья. Отряхнул невидимый иней с рукавов пальто и выдохнул, любуясь исчезающим в небе белым облачком. Сложно удержаться и не воспользоваться преимуществами материального тела.

— Сижу, — буркнул младший ангел. Поджал под себя тонкие птичьи ноги, отчего стал еще сильнее напоминать нахохлившегося воробья.

— Замерзнешь, — со знанием дела отметил его наставник и тоже сел рядом, расправив на снегу похожий на раздвоенную вилочку хвост. Оба надолго замолчали, любуясь перемигиванием гирлянд и постепенно гаснущими желтыми глазами домов. Наконец, спустя какое-то время старший ангел снова заговорил: — Знаешь, мы ведь тоже можем кое-что чувствовать. Такие молодые, как ты — сильнее старичков вроде меня. Я-то уже почти забыл, каково это — мерзнуть или уставать... А в тебе, малыш, осталось еще много живого.

Младший только фыркнул. Быть «живым» нравилось ему в разы меньше, чем наставнику. А ведь когда-то он действительно был живым и находился среди них, людей, в теплом лоне одного из таких вот домов — впрочем, сейчас в это совершенно не верилось. Казалось, его ничто не связывает с миром смертных.

Ангел не помнил ничего о своей жизни и не испытывал никаких чувств к людям. Он был чист и пуст, как все новорожденные ангелы, ему только предстояло наполнить себя светом, но никак не эмоциями — последние были доступны исключительно созданиям из плоти и крови.

Ангел нервничал, и настроение от этого не улучшалось. Он боялся, что не справится со своим заданием, а значит, не быть ему настоящим ангелом. И что тогда? Что его ждет?

— Боишься? Не дрейфь! — старший дружески похлопал его по спине, и все перышки новичка встопорщились от волнения. — Все через это проходили. И я в том числе. Тоже, помню, сидел на крыше и дрожал, как осиновый листочек, а наставник меня успокаивал! И ничего — как видишь, вот он я перед тобой! А во времена моей стажировки, как это сейчас модно называть, жизнь была совсем иная, суровая.

— И что с ней случилось потом?

Наставник не ответил.