Ангелы, кошки, чудеса

Дамочка обняла ее, умудрившись при этом поправить шапочку.

— Кариночка, ну как дела в школе?

Карина вздохнула. Никому она в этом чужом городе не была нужна, и не то чтобы ее это сильно волновало. Она приехала сюда на учебу из родного, но такого милого захолустья, где знала каждую собаку, и все здесь казалось ей неприветливым и лживым. Дома выглядели серыми одинаковыми коробками, а убранный с дорог снег кучами громоздился прямо на обочинах, кроме того, пестрел желтыми ниточками собачьих росписей.

И люди здесь тоже были неприветливые, на всех им было плевать, но при этом в лицо они притворно улыбались и лгали.

Только Антон был не такой, но и тот — дурак дураком. Или это она дура, что влюбилась в него. В незнакомым месте ей требовалось чье-то надежное плечо, и она думала, что нашла такое у Антона.

Что ж, всем свойственно ошибаться.

Карина остановилась у трансформаторной будки и почувствовала себя еще большей дурындой. Естественно, парень накаркал, и она заблудилась! Нужно было смотреть не под ноги, а вперед, и идти по знакомой улице, которая должна была вывести ее от катка прямо к остановке! А в итоге она черт-те где.

Дворик выглядел абсолютно незнакомым. Дома каких тысячи в этом городе, с мигающими в окнах однотипными гирляндами; заметенная снегом детская площадка с горкой в виде башенки, такие же заметенные машины и унылые, с серыми стволами тополя. И вокруг ни души, не считая обсуждающих мирские дела ворон на навесе подъезда и вытаскивающей что-то из мусорки дворняги.

Карина потянулась было за телефоном, но снова вспыхнула и упрямо сжала кулаки.

Нет уж, не станет она звонить Антону! Заблудится ему назло и умрет в каком-нибудь сугробе, и пусть его потом совесть мучает...

Идея мести показалась настолько гениально-коварной, что девушка прямо загорелась. Она уже видела, как парень рыдает над ее хладным трупиком, оттаявшим по весне вместе с собачьими подарочками, и как ругает себя за то, что отпустил ее домой совсем одну-одинешеньку...

Снег в этом дворике был чистым и пышным, еще не тронутым ни колесами, ни сапогами, и такой белый, что казался ненастоящим.

Пожевав губами и потоптавшись на месте, Карина огляделась по сторонам — но вокруг по-прежнему никого не было — и, раскинув руки, упала спиной в сугроб.

Снег мягко спружинил, как пуховая перина. Через толстую куртку холод не проникал. Карина лежала и смотрела, как в голубую высь устремляются облачка дыхания, похожие на маленьких бесформенных ангелов.

Так прошло какое-то время.