Адская нажива

Посидите здесь, будете охранять цветочный горшок.

Графиня обиженно фыркнула.

– А ты уверен, что все это предприятие будет иметь хоть какой-то успех? – Уточнил Гвахария. – Что, если этот человек просто наврал?

– Ты про эсера? Вполне возможно. Но мы не узнаем, если не проверим.

– А кого мы хотя бы там ищем? – Не унимался Гвахария. – У нас же ни имен, ни названий. Мы ведь не будем просто ходить по всем комнатам и кликать Фрола-колдуна или как его там?

– Совершенно верно, – отозвался Александр. – Но мы можем просто побыть там, попытаться расспросить работниц.

– Если только сами не падете от опиумного дурмана в первые десять минут пребывания, – фыркнула Анна Федотовна. – Oh mon dieu, quel imbécile!

– Кстати, – произнес Гвахария, – должен сказать тебе, что согласен играть роль «неудавшегося» жениха.

– По рукам, – весело ответил Добролюбов.

Весь оставшийся день прошел серо и обыденно. Разговаривали мало. Песни прекратились, Анна Федотовна (по уважительной просьбе) была сослана в цветочный горшок и не вылезала оттуда до конца дня.

– Ты понимаешь, что это будет наша единственная попытка? – Спросил, волнуясь, Гвахария, когда собирались выходить.

Добролюбов кивнул, и ничего не ответил.

– Надеюсь, у тебя есть план, – Вздохнул Нико.

– Да. Возьми с собой аль-Азиф.

Увы, Добролюбов другу наврал. Никакого плана у него не было. И задумал он действовать наобум. Книгу попросил взять на случай «непредвиденных» обстоятельств. Он и сам пока не знал, каких, но было у него некое смутное предчувствие, которое сильно тревожило.

Вышли. Поймали извозчика.

— Вот еще, – вспомнил вдруг Нико. – Совсем забыл тебя спросить, а на языке вертится: как ты с хитровскими на короткой ноге оказался?

Александр вздохнул. К его удивлению, Нико был необычайно говорлив. Но, в его голосе чувствовались явные нотки тревоги.

– По работе, – сухо отозвался Александр. – Но не то, о чем ты думаешь.

Он поймал вопросительный взгляд Гвахария.

– Я подрабатывал, – ответил он. – Писал для «Московских ведомостей», заметки о «человеке низменном».

Гвахария потер лоб и протянул что-то невнятное.

– Тому трактирщику, ну ты помнишь, Федору, – продолжил Сандро, – я как жизнь спас? Оплатил доктора. Теперь он мне должен.

– Неужели? – Поднял бровь Гвахария. – И сколько?

– Не деньги, разумеется, – фыркнул Александр. – Стал бы я с него деньги брать. Он страдал чахоткой. Его вылечили. Все.

Но Гвахария ничего не ответил. Подъехали к ночлежке в условленный час. Вечерело.