Адская нажива

Поднялся из-за стола, и прохаживаясь по кабинету, зажав в пальцах папиросу, начал:

– Николай Тенгизиевич, «тринадцатый» отдел – интересное место. – Он прервался, чтобы затянуться. – Нас называют бесоборцами. Потому что мы стоим на страже Империи от таких, как вы. Боремся с Диаволом во всех проявлениях, с благословления священного Синода. Джинны, демоны, оборотни, нежить – очищение от них земли русской – наша работа.

– Что вы хотите от меня? – Нерешительно спросил Гвахария.

– Ладно, перейдём к делу, – согласился Изотов.

– Посмотрите, – он взял со стола Аль-Азиф, и заметил, как в глазах собеседника загорелись тревогой. – Ваша красавица?

Нико помотал головой, не отрывая взгляд от книги.

– Надо же, какая досада, – картинно развёл руками Изотов. – А мне она сказала, что ваша. Как так получается?

Гвахария молчал. И тогда замначальника грохнул кулаком по столу.

– Перестаньте врать! – Воскликнул он. – Думаете, сможете обвести меня вокруг пальца?!

В это время в дверь постучали.

– Войдите! – Крикнул Изотов.

Конвойные привели Добролюбова. Надо сказать, после нескольких часов в одиночке выглядел он так себе. Волосы всклокочены, одежда испачкана, весь какой-то потрёпанный. И глаза горят первобытным ужасом и безумием. Его усадили в уголок за стол писаря.

– Разрешите идти, ваше сиятельство?

Конвойные отдали честь и удалились, когда Изотов дал отмашку.

Чиновник замолчал, ожидая, как эти двое поведут себя при встрече друг с другом. Но никакой реакции не последовало.

Оба напряжённо молчали, глядя перед собой.

– Ну что ж, дорогие друзья, – начал он. – Приоткрою вам завесу тайны. Я допросил вашу дражайшую аль-Азиф. – Замначальника сделал театральную паузу и внимательно глянул на Гвахария. Тот чуть не затрясся от волнения.

– Неужели бы вы думали, – продолжил Изотов, – что наша канцелярия умеет работать только с людьми. Хе-хе. Нет, это не так.

– Я хорошо поговорил с ней, – соврал Изотов. – Да-да, как со свидетелем. Именно она, дорогой господин Гвахария, указала мне ваше местоположение и имя.

Я вытряхнул из неё всё, что мне нужно. О, книжонка верещала, не хотела говорить. Пришлось ее «заставить». – Он сделал акцент на последнем слове. – Так что, теперь в ваших интересах рассказать мне всё, как произошло.

Нико нервно взглянул на товарища. Добролюбов молчал. Сидел на стуле, опустив голову и скрестив руки на груди. Вид имел мрачный и подавленный. В тот момент Гвахария понял, что Александр его не сдавал.