Адская нажива

Чисто выбрит, волосы гладко зачёсаны назад. С нагрудного кармана свисала золотая цепь, для часов. Узкое лицо его выражало добродушие, но Добролюбов знал, что это наигранное. Арефьев сразу узнал его, когда Сандро подошёл, и приветственно пожал руку. Люди из «свиты» натянули на лица улыбки.

– Прошу за стол, – сказал Арефьев. Взяв колоду карт, стал «метать».

Партия длилась долго. Анатолий Авдотьич останавливался, чтобы дать время проигравшим «собраться с мыслями», записать проигрыш, а понтёрам – ставки. Прошлую партию Арефьев выиграл.

«Тысяча рублей» - гласила запись в блокноте, которую Александр успел заметить, пока игрок перелистывал страницы. Добролюбов на всякий случай окинул взглядом находящихся рядом людей. Все как один – ничем не примечательные. Подозрений никто не вызвал. Вряд ли кто-то сможет заподозрить его в жульничестве. Тем более, он и не жульничал – просто немного «помог» себе и другу.

– Проверка связи – сказал про себя. – Правда, Анна Федотовна, мы же помогаем Нико?

– Да слышу я тебя, окаянный, слышу, – призрак графини появился из воздуха, прямо над плечом толстого господина с золотыми запонками.

Глаза старухи горели азартом.

– Эх, в былое время, – сказала она, – когда мне нечего было ставить, я, помнится, сочинила маленький анекдот, и герцог Орлеанский ставку принял... Ну, чего у тебя там? Три червонца? Сейчас кончат талью, и будешь понтироваться.

– Чего? – Не понял Добролюбов. Он даже не удивился тому, что демон знал сколько у него при себе денег. – Я ваших терминах не понимаю.

– Партию закончат, говорю, – разозлилась Пиковая дама. – И кинешь карту. Неуч. Поставишь сколько я скажу, дальше будешь меня слушаться и ни в чём перечить.

Александр ещё раз взглянул на публику. Всё же один человек привлёк его внимание. Молодой господин в пенсне, сидящий чуть поотдаль. Как ни странно, он не играл. Со скучающим видом пил вино, и поглядывал на стол. Внешне совершенно обыкновенный. Но что-то в его взгляде Добролюбова зацепило. Уж больно колкими были его глаза. И взгляд такой холодный, пронзительный – точно, смотрит в душу.

Тот господин сразу ему не понравился. Правда, не мог понять чем.

Наконец, Арефьев стасовал карты.

– Сейчас закончит, и будешь ставить, – сказала графиня. Она подлетела прямо к Добролюбову и зависла у него над правым ухом. – Поставишь семьдесят тысяч.

– Но у меня же столько нет! – Добролюбов чуть было не сорвался и не сказал это в голос, но вовремя спохватился.

Графиня возвела очи горе.

– Я же велела не перечить.