Адская нажива

Беседа не клеилась. Александр хотел уже отойти, но тут толстяк заговорил снова.

– А кстати князь-то у нас необычный. Не местный. Тифлисец.

– Очень интересно, – вежливо кивнул Добролюбов, про себя думая, как закончить беседу. – И где же он?

– Да вон стоит, – сказал Елантьев, кивнув головой куда-то в сторону.

Проследив за его кивком Александр заметил одиноко стоящего паренька. Тот ни с кем не разговаривал, и не стремился. Курил папиросу. Высокий, хорошо одет. Лицо умное, взгляд направлен перед собой, но видно, что он никуда определенно не смотрит.

О чем-то задумался. Что-то привлекло в нем Добролюбова. По первому взгляду человек не поверхностный. И, кажется, не мерзкий. Хотя, Александр, как он думал, плоховато разбирался в людях, первое впечатление его не часто обманывало.

Добролюбов поспешил попрощаться со своей «компанией».

– Ну, всего вам доброго. Рад был знакомству. Прошу откланяться, господа.

Елантьев и Дорогомилов на его отсутствие не обратили никакого внимания. Так и продолжили говорить обо всякой ерунде, что обсуждали до того.

С ними дружбы не получится – решил Александр.

Немного поколебавшись, он все-таки подошел к князю. Протянул руку.

– Добрый день. Папиросы не будет?

Тифлисец отвлекся от раздумий, и перевел взгляд на Александра. Он еще не понял, о чем с ним говорят, и продолжает о чем-то думать. «Витает в облаках». Добролюбов повторил свой вопрос.

– А, простите, – "очнулся" тот, и ответил на рукопожатие. – Вот, пожалуйста.

Добролюбов покрутил в руках папиросу и заметил на ней мундштук.

– Дорогие, – оценил. – «Императорские», не иначе.

– Извините еще раз, я не представился, – сказал вдруг тифлисец. – Николай Гвахария. Можно просто Нико.

Александр добродушно улыбнулся, и назвал свое имя. Его почему-то позабавила растерянность князя. Гвахария произвел на него приятное впечатление. А того сразу как прорвало. Он начал рассказывать, откуда родом. Титул упомянул вскользь, как нечто несущественное – что не ускользнуло от внимания Александра. Добролюбов решил, что уж с этот-то господин точно «свойский».

Молодые люди стояли, покуривая папиросы. Завязалась беседа.

– Скажите, Александр, – спросил вдруг Нико. – А что для вас первично? Сознание или материя?

Добролюбов даже сначала опешил от такого вопроса.

– Ну, мы же все-таки философы как-никак, – развил свою мысль Нико. – Хоть я и собираюсь потом на физико-математическое отделение…

– Да вы что! – Обрадовался Добролюбов. – В этом мы с вами похожи. Я планирую пойти туда же.