Фантом

— Кто из вас умеет держать в руках оружие? — с надеждой спрашиваю у собравшейся на улице толпы.

Немного помявшись, вперед вышел однорукий мужик, который явно служил, и парень лет шестнадцати.

— Как зовут? — посмотрел я на мужика.

— Кузьмич, ваше благородие, — представился однорукий.

Кивнув ему, достаю с пояса обрез и снимаю патронташ с нагрудника.

— Разберешься Кузьмич? — серьезно смотрю на него.

— Не велико дело, — хмыкнул он, — вот только перезарядить я не смогу...

Посмотрев на его культю, я понятливо кивнул.

— Справишься с перезарядкой обреза? — спрашиваю уже у него.

— Так точно, ваше благородие! — вытянулся он.

Видя его рвение, мне захотелось громко материться. Ему бы пойти учиться, получить образование, а затем и нормальную работу, вот только, стоило мне только увидеть его мозолистые руки, как сразу становится понятно, что пацан трудится наравне со взрослыми.

Передав ему патронташ:

— Как зовут? — обратился я к нему.

— Валеркой кличут! — он явно хотел произвести на меня впечатление.

— Если переживешь эту неделю, найди меня, помогу чем смогу, — после чего уже всем: — Пойдемте! Я отведу вас в безопасное место, тут недалеко! Главное не отставайте!

***

— Идут! — закричал Михаил со второго этажа. — Много!

Только услышав это много, Шпильман покрылся потом. Бутылок с керосином осталось не больше десятка, а обычные патроны не убивали червивых до конца, даже без головы они рано или поздно поднимутся.

— Похоже на этом наше знакомство закончится, не скажу, что был рад этому знакомству, но машешь ты молотом получше многих мужиков, — горько улыбнулся он.

— Ты и сам для заморыша неплохо себя показал, — скупо похвалила его женщина с кувалдой в руках.

Они уже собирались продать свою жизнь подороже, как откуда-то из глубин склада выскочил Герасим.

— Это Хорус! Хорус ведет сюда людей! Он передал мне, чтобы мы подготовили им место! — радостно закричал он.

Переглянувшись с Василисой, Шпильман облегченно вздохнул. Похоже прибыла подмога. Вот только спустя минут тридцать он понял, что никакая это не подмога, а куча баб и детей, которым еще требовалось найти место. Глядя на всех этих людей, Шпильман все отчетливее стал понимать, что ничего еще не закончилось.