Шварцвальд. Чем дальше в лес

Я морщусь, машинально хвастаюсь за переносицу и опомнившись растираю морщины на лбу. Ладно.

– Да не знаю я, что с твоим ненаглядным, – отмахиваюсь от медсестры и напоминаю: – Никого не пускай! Запрись на пару часов. После все будет кончено.

Выхожу и вдыхаю холодный воздух. Тошнит от голода. Но пока я не поставлю точку, мне не до еды. Я сажусь в машину, гоню по пустым дорогам, въезжаю в лес. Я даже не помню, закрыл я машину или нет, неважно, иду. Рука ноет от опостылевшей тяжести фонаря. В другой руке – компас на экране смартфона.

Строго на северо-восток. Ноги гудят от напряжения, но я мчу, как заведенный, сквозь подлесок, между стволами, через ручей, на взгорье, в чащу, путаясь в папоротнике, спотыкаясь о камни…

Курган.

Звездное небо глазеет на меня прикрытым зрачком луны. Я прохожу на поляну и расстегиваю ремешок часов. Отцовские, наградные. Единственное, что осталось с безоблачно счастливых времен. Когда я еще верил в чудеса. Когда чудеса еще не нащелкали мне по носу.

Я кладу часы на траву.

– Я принес в дар самое дорогое и хочу загадать желание, – заявляю феям.

Тишина. Издевательски подвывает ветер. Скрипят кроны. Тикают стрелки часов. Я роняю фонарь и падаю. Руками упираюсь во влажную траву. Жмурюсь. Я устал. Я так мучительно устал. От беготни, от бесконечных проблем, от собственного бессилия… Столько лет я стоял на границе миров, но я не способен ее перешагнуть.

– Приветствую, смертный, – слышу я.

Открываю глаза, а вокруг сияет голубая дымка. Она вплетается в косы до земли.

Сажусь, поднимая голову. Черное платье из причудливой ткани, два перламутровых крыла за спиной. Два, не четыре. И лицо неземной красоты.

– Чего ты желаешь? – спрашивает фея.

Я поднимаюсь с земли и говорю:

– Я желаю, чтобы к моему дяде вернулось все то, что отняла другая фея.

– Я исполню сие желание, но плата за него – твой первенец. Согласен ли ты?

У меня никогда не будет детей. Немедля отвечаю:

– Согласен.

Ее голубые глаза сияют, возле моей груди проступают знаки вроде нот.

Фея хлопает крыльями. Ноты кружат хороводом, но рассыпаются и тают.

– Я не могу, – произносит она. – Другая фея сильнее меня. В моей власти вернуть только память твоего дяди, она не присвоена.

– Хорошо, уж хотя бы память, только скорее!

Она снова хлопает крыльями, и золотые знаки впиваются в меня. Содрогаюсь, но скорее в предчувствии боли, чем от ощущений.

– Твое желание исполнено, – говорит фея.

Я настолько измучен, что даже не благодарю.