Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

Не говоря больше ни слова, соблюдая режим молчания, друзья направились к недалекому морю, шум которого слышался  им непрестанно, с первого момента прибытия в славный город Каки. Но тогда шум был тихим и невнятным, теперь же он нарастал с каждым их шагом по мере приближения к берегу. 

Они не торопились, они были захвачены этим волшебным процессом приобщения к огромной стихии и медленным поглощением ей их душ. 

А когда море во всю свою ширь раскрылось пред их очами, они были пленены им окончательно.

- Что-то есть в этом земном мире такое... - мечтательно протянул Белый.

- Что совсем не требует присутствия здесь людей, да? То, что будет существовать и без них, и  вопреки им, - согласился с другом Рыжий. 

Он поторопился соглашаться.

- Ну, зачем ты так, - возразил ему Белый. - Люди, конечно, мусор и шлак эволюции, но некоторые из них делают мир прекрасней.

- Однако, мой Черный Брат! - удивился Рыжий, -  Ты поменял свою точку зрения?

- Жизнь не приемлет догм сама, - уклончиво ответил Нивей, - и очищает от них других. Она - процесс, и он идет нормально. Пока нормально, как мне видится.

Он закрыл глаза и поднял плечи, и, сжавшись и замерев, ощутил всю полноту переполнившего его душу счастья. 

Счастья личной вовлеченности в процесс.

Словно только и дожидаясь этого момента, солнце освободилось от зацепа, на котором болталось весь день, и заскользило вниз, к желанному горизонту.

Глава 12. . Мастерская чудес.

Ангелам достаточно мгновения, чтобы проникнуть вечность.

И унести ее с собой. Или остаться в ней навсегда.

Но даже они не могут объять необъятного и унести с собой все.

Есть вещи, к которым, когда захочется их увидеть, приходится возвращаться самому. Лично.

К таким вещам, несомненно, относится и безмятежная нега солнца над ленивой гладью теплого летнего моря, и происходящее от этого состояние собственной своей безмятежности.

Солнце все еще оставалось в той точке небосклона, в которой над морем запомнили его посланники Господа, а сами они уже прибыли обратно в город, неся в душе твердую уверенность, что непременно вернутся на оставленный ими берег. Хотя бы еще раз. Ненадолго. 

Но кто же не давал себе таких клятв? Мы-то знаем.