Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

 Обычно после короткого перелета эти птицы всегда стараются отбежать подальше в сторону от места посадки, и вообще, по земле они ходят много и охотно, а летают только в случае опасности. В этой точке стиль поведения охотника изменился, его движения сделались медленными и совершенно точными, как у хамелеона, приближающегося к мухе на расстояние вытянутого языка. Парень осторожно приподнялся, прикрываясь ветвями кустарника, осмотрелся, пытаясь определить направление, в котором отбежал фазан. Фазан, в свою очередь, тоже тянул голову вверх, прислушиваясь и всматриваясь, напряженный, словно восклицательный знак, вовсе не желая стать чьим-то трофеем и потому стараясь предупредить опасность первым.

Это-то и позволяло разглядеть его в траве. 

Острым взглядом охотник отделил от фона красные бакенбарды птицы, ему даже показалось, что он разглядел и желтый ее глаз с булавочным уколом зрачка. Но, что совершенно точно, страх и настороженность исходили именно из той стороны. По его прикидкам, до затаившегося петуха было не более двадцати метров.

Охотник опустился вниз, к земле, словно в тихую воду, не потревожив поверхности, не возмутив пространства. Держа в уме направление на дичь, собственно, переключив полностью мозг на выполнение функции координации и прицеливания, он пополз вперед, как уже было сказано, в стиле хамелеона, и каждая его конечность жила и действовала автономно, и была точна и бесшумна.

Ангелы были в восторге, поскольку никогда прежде не видывали такого совершенства человеческого тела и заточенности его на выполнение конкретной задачи.

- Ах ты, Боже ж мой, как прекрасно! - прошептал восторженно Рыжий, инстинктивно понижая голос, что было совершенно напрасно, поскольку слышать его человек все равно не мог, разве что ангел сам того не захочет.

Совершив, наконец, изнуряющий скрытный бросок сквозь заросли, охотник вышел на огневой рубеж, с которого уже можно было стрелять. Он хорошо видел фазана, который, в течение длительного времени не получая подтверждения своим опасениям, уже начал расслабляться и вертеть головой, выискивая, чем бы таким ему подкрепиться.

Траппер осторожно поднял винтовку и заглянул в оптику. Птица была видна, как на ладони, каждое перышко, каждый коготок, казалось,  что можно было легко коснуться ее рукой. Лишь какая-то необязательная тонкая веточка качалась между ними, мешая выстрелу.  Парень протянул руку, чтобы отвести преграду в сторону...

Дальше было необъяснимое.