Элиза и ее монстры

В «Уэстклиффской звезде» каждый день должен появляться следующий заголовок: «ЭЛИЗА МЕРК – НИКТО ДЛЯ ВСЕХ И КАЖДОГО».

Вытираю рукавом лоб. Мои дурацкие брови все в поту, и я даже не могу рассказать об этом Эмми или Максу. В класс заходят несколько человек, и я иду за ними следом, будто прячусь в их тени.

Уоллиса пока нет. Кладу рукопись на его стул и сгибаюсь над своим блокнотом. Обвожу старый рисунок, и линии становятся слишком темными и жирными. Уоллис появляется минутой позже. Вваливается в класс и берет со стула листы бумаги, прежде чем медленно сесть на него.

Он листает страницы, смотрит на рисунки, которые я сделала в конце, рядом с цитатой из «Фауста». Блокнот выскальзывает у меня из рук, и мне приходится ловить его коленками.

Уоллис берет чистый лист бумаги. Что-то на нем пишет и кладет мне на стол.

Рисунки совершенно потрясающие. И никаких замечаний?

Закрываю блокнот и кончаю валять дурака. Пишу дрожащим почерком:

Всего одно, но я не хотела портить такую хорошую рукопись.

Гьюрхай появляется из моря, чтобы проглотить солнце, каждую тысячу лет, а не сто.

Читая, он закрывает лицо рукой и качает головой. Не надо было поправлять его. Зачем я это сделала?

Он отдает мне листок.

Вау. Ты совершенно права.

И чуть ниже:

Те, кому я обычно показываю свои тексты, не заметили бы.

Потому что те, кому ты обычно показываешь свои тексты, не являются создателями мира.

Немного думаю, затем пишу: Это действительно, действительно хорошо. И сую ему листок, прежде чем мои пальцы сведет судорога и они порвут бумагу в клочья.

Спасибо! Ты хорошо себя чувствуешь? Ты бледная.

Я в порядке – всегда так выгляжу.

Как крыса-утопленник в тренировочных штанах.

Появляется миссис Граер и начинает отмечать присутствующих.

Тогда ладно. Поедим вместе?

Во дворе будет холодно. Сильный ветер.

Сгоню кого-нибудь с его места в столовой. У меня это хорошо получается.

Когда он видит, что я это прочитала, то ставит локоть на стол и сгибает руку, напрягая ее.

Под коротким рукавом вздувается бицепс. А потом его локоть соскальзывает со стола, он ловит руку и оглядывается. Меня трясет от смеха.

Миссис Граер замолкает, смотрит на нас – в ушах у нее серьги в форме луковиц – и ничего не говорит. Она никогда не делает замечаний за подобные вещи. Крепко сжимаю губы и жду, когда она опять начнет зачитывать список учеников. А потом пишу:

Я не могу превзойти такое. Прошу прощения.