О носах и замка́х

– Предвосхищая твое недоумение и последующие за ним очевидные вопросы, – начал дядюшка, – скажу, что это отнюдь не странная больная кошка и что это создание принесла сюда мадам Леру, которая живет возле канала. У тебя есть какие-нибудь предположения, что это?

– Я не знаю, – сконфуженно ответил мальчик. – Какой-то человечек?

Дядюшка едва не нарушил свою извечную маску холодной строгости непозволительной для себя улыбкой.

– Человечек? – он поднял бровь. – Не слишком-то достойное настоящего исследователя определение.

– А что же это тогда? – раздраженно спросил Джаспер. Он терпеть не мог, когда дядюшка принимался снисходительно занудничать, словно какой-то трехсотлетний профессор, – за доктором Доу водилась такая вредная, по мнению племянника, привычка.

– Ну, конечно же, это гремлин, – сказал дядюшка. – Самый что ни на есть настоящий гремлин.

Племянник округлил глаза и, зажав пальцами нос, склонился над изрядно воняющим существом.

– Из тех, которые «Ты ведешь себя, как непослушный гремлин!»? – Джаспер припомнил одну из любимых фраз мамы – она говорила ему ее всякий раз, как он отказывался убирать в своей комнате.

– Полагаю, к послушанию или непослушанию гремлины не имеют никакого отношения, – продолжил занудничать дядюшка. – Думаю, так говорят потому, что это как-то связано с тем кавардаком, который оставляют после себя гремлины-вредители. Ну, или дети, разбрасывающие повсюду свои… эм-м… как это называется?

– Игрушки, – с утомленным вздохом подсказал Джаспер.

Джаспер проворчал:

– Я и так знаю, почему детей сравнивают с гремлинами. Просто не знал, что вот это, – он ткнул пальцем в маленького мертвеца, – гремлин.

– Не только часы.

Прежде Джаспер гремлинов не видел. Слышал лишь, что они в изобилии водятся в окрестностях железных свалок и возле фабрик в Гари. Гремлины считаются настоящей напастью, ведь питаются они едва ли не всем, что под руку подвернется: обожают гвозди, канцелярские кнопки и шестеренки, пьют машинное масло и керосин, а закусывают мылом и парафином.