О носах и замка́х

– Он имел в виду, что гремлин – его любимый инструмент для вскрытия замков?

Натаниэль Доу по-прежнему выжидающе молчал. Племянник продолжал:

– Значит, они готовили… ох, мои подтяжечки… – мальчик перешел на шепот, – они готовили ограбление.

Доктор снова ничего не сказал.

– Но кого они хотели ограбить? Или что? Или… ой! Это… не может быть… ты думаешь… – У Джаспера не хватило слов, и эмоции захлестнули его. Казалось, он сейчас запрыгнет на стул с ногами, после чего галопом понесется на нем по «Кретчлинс».

– Ты все понял, Джаспер, – кивнул доктор Доу. – Рад, что мне не пришлось объяснять.

– Я не могу поверить! – все тем же шепотом сказал племянник. – Фиш… это он ограбил банк Ригсбергов!

Доктор Доу поднял палец, призывая племянника к молчанию. Подошла миссис Элмерс.

– Письмо, которое вы ожидали, прибыло, сэр, – сказала она и передала доктору конверт.

– Благодарю.

Натаниэль Доу вытащил из конверта бумагу со множеством печатей, окинул ее быстрым взглядом, а затем посмотрел на по-прежнему пребывающего в замешательстве Джаспера и удовлетворенно кивнул:

– Мы знаем, как найти мистера Фиша.

***

Площадь Неми-Дрё всегда была шумной, но сейчас к грохоту уличных механизмов добавился протяжный рокот двигателей. Мрачная тень наползла на окно, и внезапно будто бы наступили сумерки – это в небо над городом поднимался старенький дирижабль «Воблиш».

В комнатушке все дрожало и сотрясалось. Грязные шторы на окнах подрагивали. На столе плясала табакерка, подпрыгивали чернильницы и фотографический аппарат, дребезжали футляры с фотостеклами, а обтянутый газетной тканью зонтик и папки с бумагами ползли к краю.

Такое во время взлетов и посадок «Воблиша» творилось здесь регулярно. Впрочем, местечко было беспокойным и без дирижаблей, трескучих трамваев и пыхтящих экипажей: на лестнице постоянно хлопали двери, кто-то носился по ступеням вверх и вниз, за стеной гудели линотипы и ротационные машины – новый тираж «Сплетни» готовился к выпуску.

Квартирка представляла собой одну-единственную комнату, часть которой нависала над подъездом застекленным эркером. У окна стоял уже упомянутый стол, слева от входа за шторкой пряталась кровать, справа – громоздились шкафы, набитые пухлыми картонными папками.

Пахло в квартирке, которая по совместительству была конторой некоего джентльмена, премерзко: керосином, застарелым потом, дешевым пойлом да редкостной гадостности табаком.