О носах и замка́х

– Просим! Просим!

Аплодисменты и крики кругом стали настолько громкими, что почти оглушили Мо, и он почувствовал себя запертым в стеклянную бутылку, которую поставили у граммофона.

– Мэтр? – повторил коварный Бёрджес и издевательски зааплодировал.

Кряхтя Мо поднялся на ноги – выбора у него не было.

– Я ненавижу петь, – выдавил он сквозь зубы, по-прежнему не снимая свою нелепую истеричную улыбку.

– Всем плевать, – в тон ему ответил Бёрджес.

Мо резко развернулся и неловко задел столик. Все, что на нем стояло, вздрогнуло и зазвенело.

– Да! – поддержал его конферансье. – Прошу вас, мэтр! Сюда!

– Мы еще об этом поговорим с тобой, Хоппер, – прорычал себе под нос Мо и двинулся к сцене.

Столики стояли так тесно, что мыши легче было пролезть в игольное ушко, но посетители почтительно поднимались и поспешно расступались, давая ему дорогу. Мо практически ничего не видел, а наглый луч света к нему словно приклеился.

Пару раз споткнувшись и громко выругавшись, он наконец добрался до ступеней в углу зала и поднялся на сцену.

– Дамы и господа! Великолепный Монтгомери Мо!

Бёрджес уселся на свой стул и приготовился насладиться шоу, благо у него для этого было лучшее место. Он видел, как Мо сконфужен, и его настроение от этого зрелища поднялось до таких высот, что его оттуда не смог бы достать даже воздушный шар горбуна Тумза.

Конферансье профессионально отпрянул от Мо, оставив его одного в луче прожектора, и скрылся в тенях с ловкостью шпиона.

– Что я… что мне нужно петь? – спросил его толстяк.

Откуда-то из-за спины раздался громкий шепот:

– Что пожелаете, мэтр…

На это Мо яростно пробубнил:

– Проклятье, ненавижу петь.

Время тянулось, с каждой секундой топтание в кругу света становилось все более неловким. В зале начали раздаваться смешки.

– Эй, мэтр! Неужто позабыли все свои романсы?! – крикнул кто-то, и Мо, щурясь, попытался разглядеть крикуна, чтобы потом как следует его отделать за подобное унижение, но кажется, крикуном был сам Бёрджес.

Зал поддержал его смехом.

– Давайте же, мэтр!

– Вперед и с песней!

– Заводи шарманку!

Мо выругался и повернулся к замершему у пианино автоматону.

– Эй, парень! Знаешь «Красотку с улицы Верлен»?

«Парень» не ответил, но, кажется, эту песню он знал, поскольку тут же зажужжали механизмы под потертым фраком, а металлические пальцы коснулись клавиш.