О носах и замка́х

У причала стояло старенькое суденышко, на борту которого также было выведено: «Крамборген». На берегу, среди куч лома, завалившись на борт и зияя пробоинами в зеленом днище, ржавел еще один буксирчик, всем своим видом напоминающий дохлую рыбу.

В первое мгновение Бёрджесу и Мо почудилось какое-то шевеление в иллюминаторах его кособокой надстройки, но затем их вниманием завладел старик в вязаной докерской шапочке и дырявом пальто. Огромной совковой лопатой он перегружал какой-то мусор и хлам из громадной кучи в тележку на тонких рельсах, которые вели прямиком на причал.

Судя по всему, этот хлам должен был пойти на растопку паровой машины.

Стариком с лопатой оказался хозяин станции, некий мистер Уортон, личность крайне недружелюбная. Незваных гостей он встретил нахмуренными бровями, снующей из стороны в сторону щетинистой челюстью и подозрительным взглядом. Когда он узнал, что посетители не намерены арендовать его суденышко, а заявились с расспросами, он велел им убираться.

Бёрджес и Мо подступили к старику вплотную.

Бёрджес скорчил самую зверскую рожу из своей коллекции зверских рож, а Мо посоветовал мистеру Уортону не пыжиться, иначе его самого сейчас отправят в тележку с мусором для растопки, а затем и в топку. И тогда старику не оставалось ничего иного, кроме как ответить на вопросы незваных гостей.

Мистер Уортон отвечал коротко и больше скрежетал зубами. Ни о каком человеке в полосатом пальто, прилетевшем на берег на механических крыльях, он, мол, и слыхом не слыхивал и видом не видывал.

Бёрджесу и Мо подобная совершенно недружественная беседа не понравилась, и толстяк велел напарнику поучить лодочника манерам. И все же как следует проделать свою излюбленную часть процедуры у них не вышло.

Громила Бёрджес едва схватил старика за грудки, как тут же откуда ни возьмись объявилось подлинное безумие в лице невысокой, но очень бойкой молодой женщины со спутанными волосами – под слоем угольной пыли угадывались огненно-рыжие пряди.

Констебли не успели даже понять, откуда она появилась, – кажется, выбралась из надстройки буксира на берегу.

В моряцком бушлате и мешковатых штанах, в здоровенных башмаках и замотанная по самый нос полосатым шарфом, эта женщина явно восприняла незваных гостей пресными и вознамерилась как следует всыпать каждому перцу.

– Пошли прочь, мерзавцы! – кричала она. – Пустите его! Папа!

– Нет, Гилли! Уходи! Уходи! – Старик по-настоящему испугался и попытался прогнать дочь, но не тут-то было.