О носах и замка́х

– Это я виноват? Это ты – ничтожный, неблагодарный мальчишка – испортил мне жизнь! Все было безупречно, пока ты не объявился на пороге со своим жалким чемоданом! Моя жизнь пребывала в порядке – нерушимое расписание, никаких неожиданностей, все просчитано, все… идеально! Ты – песчинка в стекле! Ты – крупица, попавшая в рану и обросшая тканью поверх. Гниющая где-то внутри и дожидающаяся своего часа, чтобы отравить весь организм. Так глубоко проник, что тебя не выкорчевать!

Мальчик поднялся на ноги, сжал кулаки и исподлобья поглядел на мужчину.

Его взлохмаченные волосы скрывали левый глаз, но ненависти в одном лишь правом хватало с избытком.

– Лучше бы я остался у бабушки, а не у тебя, после того, как они умерли!

На это человек в черном едва слышно проговорил:

– Лучше бы тебя доставили в приют, а не ко мне. Жаль, что в Тремпл-Толл их совсем не осталось, иначе я, не раздумывая, уже отправил бы тебя туда вместе с твоей несносностью.

Мальчик уже приготовил отповедь, но так и не придумал, что ответить, и принялся набирать во рту слюну, чтобы плюнуть в человека в черном.

Тот не стал этого дожидаться – развернулся на каблуках и двинулся к стоявшему у тротуара кэбу. Бросил на ходу:

– Изволь сесть в экипаж и больше ко мне не обращаться.

– Больно нужно! – ответил мальчик и последовал за ним к кэбу.

Он так сильно хлопнул дверцей экипажа, садясь в салон, что едва не вылетели стекла.

– Эй, потише! – рявкнул кэбмен и толкнул рычаг. Экипаж тронулся и влился в уличное движение Неми-Дрё.

Вскоре он затерялся среди точно таких же кэбов, утонул в густых серо-бурых тучах дыма.

А на тротуаре будто бы остались две тени: распростертая на земле и другая – длинная и словно бы пожирающая первую…

– …Ты это видел? – с ухмылкой спросил Монтгомери Мо и убрал от глаз бинокль.

– Еще бы! – хмыкнул Кенгуриан Бёрджес и опустил свой.

И хоть из-за расстояния и площадного шума переодетые констебли не услышали ни слова, суть они уловили прекрасно.

Бёрджес и Мо стояли в корзине воздушного шара, пришвартованного к аэробакену с рекламной вывеской «“Ригсберг-банк”.

Ваши деньги здесь». Заняты они были слежкой и наблюдением. Особое внимание оба уделяли черному зданию банка и, разумеется, от них не могла укрыться ссора, разразившаяся у его главного входа.

Еще когда из высоких дверей банка показались знакомый тип с саквояжем и вечно сопровождающий его мальчишка, Мо ткнул локтем приятеля в бок.

– Эй, гляди-ка!

– Никак наши старые друзья! – подтвердил Бёрджес.