О носах и замка́х

А затем представьте, что у него есть брат. И это был бы Шнырр Шнорринг в своем облезлом пальто, с засаленным шарфом и в котелке, покрытом отвратительными пятнами.

Парочка вокзальных констеблей нередко пользовалась услугами Шнырра в качестве осведомителя. А тот рад стараться – еще бы, ведь за свои старания получал жалованье. При этом его презирали и ненавидели едва ли не все в Саквояжне. С Шнырром и вовсе предпочитали лишний раз не заводить разговор, поскольку ему в любой момент могло что-нибудь не понравиться, и тогда он непременно нажаловался бы своим синемундирным покровителям.

– Непривычно видеть вас… в… э-э-э… ну, в таком виде, – признался Шнырр Шнорринг. – Поди, и не узнал бы, если бы не условный знак.

– Бёрджес и Мо, – представил их обоих громила, хмуря брови и почесывая квадратный подбородок. – Не подавай виду и не строй изумление. А то все испортишь.

– Конечно-конечно!

Шнырр выглядел так, будто ему пришлось хорошенько побегать: опухшее лицо все блестело от пота, руки тряслись, дышал он тяжело, хрипло и время от времени выкашливая птичий пух.

– Я достал, господа хорошие, достал! Но вы уверены, что вам нужно именно это?

– Мы уверены, Шнырр.

Доносчика покорежило от собственного прозвища, которое он всей душой ненавидел, но вынужденно смирился. Пожав плечами, Шнырр Шнорринг торопливо передал переодетым констеблям два продолговатых коричневых футляра.

– Гарпунные ружья, – воровато оглядываясь по сторонам, сообщил он шепотом.

– Да уж, – кивнул Мо. – На одного скользкого кита, шныряющего по облакам.

– Да-да! – отвратительный человечек облизнулся – казалось, он понял, что именно задумали Бёрджес и Мо, но на деле явно понял что-то не то. – Уверен, охота обещает быть… э-э-э… занимательной. Могу я рассчитывать на кусочек подбрюшья или хотя бы на плавничок?

Мо прервал Шнырра Шнорринга:

– Ты начал искать?

– Конечно, господа хорошие.

– Шутка? Мы что, похожи на шутников?

– Совсем нет, господа хорошие. Совсем нет. Но вы сказали: искать гремлинов.

– Именно так мы и сказали, – подтвердил Бёрджес, косясь на Мо и пытаясь понять, как много он сообщил этому презренному человеку.