Институт. Часть 4. Прыжок веры

В любой другой день Эве было бы что ответить, но сегодня у неё не хватало сил ещё и злиться. Да у неё и без того был нелепый вид с этой курицей в руке. И почему только в последнее время какой с Ярви разговор ни начни, кончается он ссорой и нравоучениями, подумала она тоскливо. С каких это пор вообще он взялся меня опекать?

Но вслух она сказала устало и без искренности:

— Ладно. Я знаю, ты прав. Извини.

— Ты тоже, — поколебавшись, пробормотал Ярви и водворил многострадальную курицу обратно в морозилку. — Ладно, пошли, провожу тебя.

Эва дотащилась до своей комнаты совершенно вымотанная, сбросила ботинки, рухнула ничком на кровать, не включая света, и мгновенно заснула.

* * *

Она знала, что идти утром в лазарет всё равно придётся, но когда прозвенела побудка, всё её тело было таким свинцово-тяжёлым, что она не пошевельнулась. Поэтому Тивис-Йорин пришла к ней сама. Она была, как всегда, спокойна и деловита и принесла с собой большой лазаретский поднос, на котором тарелка с овсянкой и йогурт соседствовали с бинтами и бактерицидкой.

— Доброе утро, Эва, — сказала Тивис-Йорин, уместив поднос на столе. — Ну, как ты себя чувствуешь?

Эва разлепила опухшие веки. Тивис-Йорин возвышалась над ней, огромная и яркая, окружённая мерцающим ореолом. Эве меньше всего хотелось выглядеть слабачкой и ныть из-за пары синяков, поэтому она сказала:

— Хорошо, — но собственный голос прозвучал слабо и гнусаво.

На самом деле она чувствовала себя ужасно. У неё болело всё, что только может болеть, а голова будто была набита мягкой, горячей ватой.

Тивис-Йорин, конечно, не обманулась.

— Вот и молодец, — сказала она с улыбкой. — А теперь давай я помогу тебе переодеться и осмотрю эти боевые раны. Где твоя домашняя одежда? В шкафу?

— На второй полке, — выдавила Эва и закрыла глаза.

У неё была такая ужасная слабость и головокружение, что без помощи она действительно навряд ли справилась бы. Тивис-Йорин помогла ей переодеться в футболку и шорты и расправить постель, а затем осмотрела все пострадавшие места, сменила наложенные Ярви повязки и добавила к ним новые.

— Больно? — спрашивала она, и Эва, у которой от легчайшего прикосновения слёзы подступали к глазам, выдавливала:

— Да.

— Можешь согнуть пальцы?

— Да.

— Голова кружится?

— Немного.

— Что ж, — сказала Тивис-Йорин наконец. — Когда тебе станет лучше, на всякий случай сделаем рентген, однако, насколько я могу судить, переломов нет. Жар, озноб и слабость — обычные последствия стресса.