Институт. Часть 4. Прыжок веры

Все они что-то орали разом, истерически ржали и улюлюкали, Сью пыталась ударить её в лицо, но била так по-девчачьи, что на фоне всего остального это было не больнее комариного укуса. Потом Дэн, радостно кудахча, щёлкнул зажигалкой, и только теперь, увидев пламя прямо перед лицом, Эва ощутила толчок страха. Она мотнула головой, к великому удовольствию всей своры. Поплыл тошнотворный запах палёных волос, и Этан приказал с ликованием:

— Ну-ка, давай сюда... Подпали ей башку, Дэн, посмотрим, какая она крутая.

Он впечатал Эву щекой в кирпичи так, что у неё слёзы брызнули из глаз. Она пыталась лягнуть его наугад, пыталась высвободить руки из липких пальцев, но жар от огня лизнул её брови, она зажмурилась, почти ослеплённая...

И услышала рычание. Это был низкий, тихий, страшный звук. А вдвое страшнее он был оттого, что доносился, все всяких сомнений, из человеческой глотки.

Сью завизжала, и все отморозки вдруг отпрянули в сторону, кроме того, который держал Эвины руки.

— О чёрт, чёрт, — в панике проскулил чей-то голос, — это же тот бомжара! Валим отсюда, Этан!.

— Спокойно, ты, — процедил Этан с яростью, продолжая вжимать Эву в кирпичную стену. — Он же огня боится, вон, смотри! Он к нам и близко не подойдёт... отличная парочка, а? Шкуры палёные...

Эва с трудом разлепила ослеплённые глаза — как раз вовремя, чтобы увидеть, как бродяга, в своём невероятном наряде, босой, нечёсаный лет сто, делает прыжок, и как Дэн отлетает в сторону и грохается на асфальт с таким стуком, будто он деревянный.

После этого всё вокруг превратилось в хаос мечущихся, бегущих, падающих тел; визг и вопли, отражённые многократным эхом, слились в одну адскую какофонию; единственными связными словами, которые Эва разобрала, были рыдания Дэна:

— Моя рука! Моя рука!

А потом всё стихло, и в переулке остались только Эва с бродягой.

Она медленно поднялась на ноги и привалилась к стене. Её трясло, всю, с головы до ног. У неё подгибались колени, и руки ходили ходуном, и зубы лязгали, и всё болело.

Бродяга стоял шагах в десяти, настороженно выпрямившись и нагнув голову. Он был очень высокий. Волосы у него были длиннее лопаток, такие спутанные, что почти закрывали лицо и плечи, будто вуаль. Он совсем не шевелился, просто стоял и смотрел на неё.

Эва выдавила жалкое подобие улыбки и попробовала заговорить:

— Я...