Институт. Часть 4. Прыжок веры

— А где сейчас твоя мама? — спросила она наконец, но Колин ответил с небывало жаркой ненавистью:

— В заднице! В аду горит! Какая мне разница? Плевать я на неё хотел! Никакая она мне не мать… пусть по ней Тен в подушку плачет…

— А с Жестянщиком они тоже не видятся?

Колин посмотрел ей в лицо.

— Ты не понимаешь, да? Она нас всех бросила. Она и деда бросила. Потому что мы не захотели избавляться от Адама. Сволочь она, — он снова отвернулся к фотографии и сдавленно произнёс: — Я бы его никогда не бросил. Я с ним легко справлялся.

Он меня всегда слушался, он вообще был послушный. Я его и шнурки завязывать научил, и как на плите готовить, и чтобы дверь не открывал кому попало… Он бы, может, и заговорил даже, если бы его полечить! Да мы с дедом его и так понимали. Мы его любили. И он нас тоже. А она хотела от него избавиться. Чтобы мужиков её не распугивал, наверно.

— Он был старше Тенебриуса?

— На три года. Да это неважно. Он всегда был наш младший.

— Он… умер?

Колин пожал плечами.

— Теперь, наверно, умер.

Говорят, они там долго не живут, в этих их психушках…

Он порывисто повернулся к Эве, и она против воли напряглась. Но лицо у Колина больше не было злым, оно было умоляющим и несчастным.

— Я с ним легко справлялся, честно! — жалобно сказал он, будто Эва выразила сомнения. — Он всё делал, что ему говоришь! Никогда никого не трогал, не злился даже… только если испугается иногда… Он был не опасный! Я легко мог бы ходить в дурацкую школу и за ним следить, мне ничего не стоило! Я лучше всех знал, когда ему что нужно… я бы о нём заботился! А они просто взяли и забрали его… и деда слушать не стали…

Он всхлипнул и уткнулся лбом в колени.

Эва неуверенно тронула его за плечо, но он не вырвался.

— У тебя правда здорово выходит, — сказала она. — Ты с ним с первого дня общий язык нашёл.

Ещё бы ты не вёл себя как свинья всё это время, добавила она про себя. Но Колин выглядел таким несчастным и маленьким, что вслух она сказала другое:

— Адам к тебе очень привязался. Он считает вас с Жестянщиком семьёй.

Так что не бойся. Он никуда не денется. Даже я не смогу его забрать.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем Колин успокоился. Он долго шмыгал, тщательно вытирая лицо, а потом проворчал:

— Деду не вздумай сказать.

— Да он и сам догадается.

К Колину вернулся его обычный склочный настрой, и Эва поднялась, чтобы уйти. На пороге она задержалась. Колин всё ещё держал фотографию в руках.

— Ты же её не выкинешь? — уточнила Эва с опаской.

— Нет.