Институт. Часть 4. Прыжок веры

Настроен он был довольно мрачно, но от нравоучений воздержался.

— Пошли, — сказал он в ответ на Эвино приветствие. — Я обещал Вейсманну тебя привести, как только приедешь.

Вейсманн тоже обошёлся без душеспасительных бесед, но расспрашивал Эву добрый час, заставляя вспомнить мельчайшие подробности. Форму тех людей, которые по ним стреляли, и вооружение, все заброшенные здания на пути, бродягу — как они встретились, как он выглядит, как себя ведёт. Под конец этого допроса голова у Эвы сделалась свинцово-тяжёлой, а в горле пересохло.

Вейсманн, заметив это, выдал ей домашние задания за пропущенный день и отпустил.

Эва выспалась только к вечеру. Первым делом она связалась с Жестянщиком по видеофону, но поговорить не удалось: бродяга, как только увидел её, радостно завопил:

— Эва! — и рванулся к экрану. Приёмник с грохотом опрокинулся, изображение исчезло, и Эва только услышала сквозь треск помех, как ругается Колин и как хохочет Жестянщик.

Починить видеофон они смогли только в среду.

* * *

В субботу девятого декабря Эва рванула к Жестянщику, едва кончились уроки.

Она слегка волновалась и не думала ни об Этане, ни об Эмме — но поехала, однако, длинной дорогой, огибая квартал Лудильщиков.

У Жестянщика было шумно. Они с внуком занимались какой-то домашней вознёй, причём бродяга принимал в ней самое деятельное участие. Однако стоило ему увидеть Эву, как сковорода с грохотом выпала у него из рук в раковину и была позабыта.

— Эва!

Она против воли расплылась в улыбке.

— Привет. Я тоже по тебе скучала.

Ну, как ты? Нога заживает? Ты тут не устраивал сцен без меня?

— Эва, суббота.

— Точно.

— Каждый раз психует, когда показываю ему, как печку топить, — презрительно обронил Колин, проходя мимо с охапкой дров и складывая их в ящик в углу.

— Зачем ты его заставляешь? — возмутилась Эва. — Он же боится!

— Боится, идиот потому что…

— Он не идиот!

— Конечно, нет, — сурово сказал, осадив Колина взглядом, Жестянщик. Он педантично подвернул рукава, повязал свой голубой фартук и кивнул на валяющуюся в раковине сковороду: — Кто доделывать будет?

Бродяга спохватился и ринулся к раковине, оглядываясь через плечо на Эву.

Она взяла с крючка полотенце и принялась вытирать вымытую посуду.

— Это с Колином у нас неладно, — продолжал Жестянщик, глядя на них двоих с одобрением. — А у Адама мозги варят.

Эва остолбенела с тарелкой в руках.

— Адам?

Бродяга радостно заулыбался и ткнул в себя мыльным пальцем:

— Адам.

— Вы ему имя придумали? — пробормотала Эва.