Испод. Монстр в Париже

Очнулся уже в кровати, заметив движение в зеркале. Он так привык наблюдать по вечерам за хищным монстром, что ни разу не включил телевизор — уж куда телевидению тягаться с обаянием иммерсивного театра ужасов. Но сегодня чудовище вовсе не голодало, а с аппетитом облгадывало чьи-то худые конечности. Пугающая сцена, от которой любого стошнило бы на месте. Вот и Ян Николаевич бегом отправился в ванную, но продемонстрировал завидную крепкость желудком и вынес оттуда настенное зеркало, словно трофей. Обошел номер по периметру и замер напротив входа.

Дверь комнаты в отражении была открыта.

Случайная жертва

Наутро сыщик чувствовал себя невыспавшимся, будто сосед за стеной всю ночь напролет работал отбойным молотком. Голова предсказуемо болела, но, вопреки мощнейшим инфразвуковым волнам, все еще была способна думать и даже анализировать.

Наспех прикончив тарелку хлопьев, Ян спустился к ресепшену, чтобы попросить администратора самолично закрыть дверь его номера. Очевидно, ключ-карта в руках детектива больше не имела значения для мира отражений — технически на третьем этаже ничего не происходило, когда он запирал комнату сам.

Повезло еще, что слепой монстр так долго искал выход, а затем и вовсе принял решение гнездиться в апартаментах сожранного москвича, собственно, поэтому и вернулся. Зяблицеву не хотелось быть причастным к методичному уничтожению жителей целой планеты, даже если они — всего лишь отражения. Да и страшно представить что сделают реальные люди, вдруг разучившись отсвечивать в зеркалах, или, не приведи господь, воочию увидев трапезу безглазого людоеда.

За стойкой никого не оказалось. Столовая, тренажерный зал, бассейн и одноместный салон красоты тоже пустовали. Сыщик понятия не имел во сколько должны открываться подобные заведения, а посему решил что пришел слишком рано. Он заглянул в прачечную, расположившуюся в подвале, и, не найдя никого из сотрудников, оставил подписанный пакет с грязной одеждой на окне приема. Если бы не завтрак, поданный точно к половине седьмого утра, мужчина всерьез забеспокоился бы, о стремительно обезлюдевшей гостинице и об оставшемся здесь себе.

В конце концов, он встретил в одном из коридоров пожилую горничную. Не сказать что та была странной, но безумно уставшей — точно. Черные мешки под глазами, в каждый из которых можно было спрятать по бриллианту в пять карат и вывезти за границу без декларации. А еще состояние, близкое к абсолютному, глубоко безучастному пофигизму.