Испод. Монстр в Париже

Так описывают состояние осознанного сновидения, — поддержал беседу Зяблицев, чтобы покойный владелец магазина немного расслабился.

— Обычно на этом сон обрывался, но в ту ночь он до меня добрался, схватил за ногу. Ощущения были такими реальными, касание цепких пальцев, как когти впились в кожу, разрывая вены, боль прострелила до самого бедра, и почти животный, первобытный страх. Я проснулся в лесу, где все сделано из голубого стекла, хотя в тот момент, конечно, думал что еще сплю.

— А как вы вернулись в свою спальню? — полюбопытствовал сыщик.

Доктор Рю в равных условиях так и не смог найти дорогу назад. Остальное вполне вписывалось в общую картину.

— Увидел размытое пятно, на два тона темнее чем окружающая среда, заинтересовался. Сначала потрогал, а затем прошел полностью. Долго не мог поверить, ходил туда-сюда, но в итоге решил что даже если схожу с ума, то лучше так.

— После случившегося, вы еще когда-нибудь видели монстра из своего сна? — сыщик совсем забыл о способности человеческого организма компенсировать недостающие органы чувств.

Здесь, очевидно, глухонемой мужчина обладал фантастическим зрением, помогающим на глаз различать то, что недоступно обычным людям вроде Бао Кана.

— Я не уверен, может и вправду головой поехал. Он стал появляться в отражениях даже когда я был твердо убежден, что не сплю. Поэтому убрал все зеркала из дома, но все равно иногда замечал нечто смутно похожее в других отражающих поверхностях.

— Что ж, спасибо за откровенность, — поднимаясь с парапета, не совсем искренне поблагодарил его детектив.

— Погодите, — Анри развернулся, протянув руку, но так и не решился коснуться Яна. — Я могу рассказать о мотивах. В них не было зла.

Зяблицев равнодушно пожал плечами, мол валяй, и с постной миной завис над собеседником в полный рост. Ну да, как же, таскал рыбок из другого мира и приторговывал ими в лавочке, предварительно заизолировав помещения от шума и вибраций. Исключительно из кристально-чистых побуждений.

— Думаете, легко быть одиноким? Оторванным от остального мира? — перешел в наступление мсье Бутен, наконец ощутив пренебрежение, сквозившее в поведении и мыслях Яна Николаевича.

— Я не хотел чтобы кто-то пострадал, вообще не знал как все устроено! И ничего не слышал. А потом уже было поздно признаваться, да и кому? Всю жизнь я любил рыбок за их молчание, словно сам должен был родиться одним из них, но что-то пошло не так, перепуталось. Не знаю, достаточно ли правильно объяснил.