Испод. Монстр в Париже

В библиотеке стояла непривычная, почти гробовая тишина. Сотни крошечных воображалок скооперировались в единое сознание, выдумывая то, чего еще никто не мог себе представить. Кропотливая работа без права на ошибку, иначе сыщику никогда не найти чертов костюм на пятом этаже. Но до результата было еще далеко. Детектив понял это из неразборчивого шепота Всезнайки, практически сразу утонувшего в шиканье книг, которых, вероятно, отвлекала любая мелочь.

Просто сидеть и ждать оказалось для москвича невыносимым состоянием.

Он вышагивал по коридору от двери мастерской до входа в библиотеку и сосредоточенно думал.

— Если вся эта чехарда все же связана с рыбками, возможно ли теоретически что у них есть иммунитет?

— Только теоретически, — неопределенно отозвалась Фотида Голуб. — Они совершенно разных подвидов. Может приспособлены все, а может — только одна из сотни. Внешне каждая выглядит больной, сложно сказать от чего. Не тот климат, температура, освещение, атмосфера, губительное соседство, жесткость воды, неправильное или нетипичное питание.

Ну, или длительное воздействие инфразвука. Насколько я поняла, на втором этаже диапазон звука уже в зоне слышимости?

— Еще в какой слышимости! — ворчливо поддакнул сыскной агент и на автомате прочистил ухо пальцем.

— Соответственно, если у них и есть иммунитет, то только от шума с изнанки. Здесь мы этого никак не проверим, — развела руками девушка.

— Я бы рискнул. Строение слухового аппарата наверняка отличается, но что-то должно защищать их и от вибраций тоже.

Если Гай рассмотрит чешую поближе, то сможет разобраться какие, как ты выражаешься, подвиды способны противостоять высокому уровню шума.

— Даже и думать не смей! — погрозила ему кулаком Фотида. — Если с рыбок пропадет хоть одна чешуйка, я тебя с потрохами съем и мне за это ничего не будет, — она кивнула на Нуаре де Поля, который до сих пор так и не пришел в сознание.

— Глупо спасать безмозглую рыбу, когда умирают люди, — вдруг разозлился Ян, развернулся на пятках и, чтобы не сказать лишнего, вновь вернулся на привычный маршрут.

Не дойдя несколько шагов до занавески, отделяющей коридор от комнаты отдыха, Зяблицев замер и закрыл глаза, стараясь в деталях вспомнить как впервые попал в испод. Как нерешительно касался одной пустоты, а затем второй, как провалился в мир оглушительного крика, состоящего из единственной бесконечно тянущейся ноты. И вспомнил так качественно, что от пяток побежали мурашки.