Испод. Монстр в Париже

Горничная пожала плечами и молча ткнула подносом с овсянкой в узкую щель.

— Мерси, — растерянно выдал мужчина, просунул волосатую руку в проем, поднял тарелку, втащил ее в комнату под опасным для каши наклоном и тут же захлопнул дверь.

Поел он необычайно быстро, даже не заметив горький привкус уже опавшей пены для бритья, маленькими каплями стекающей по губам. Затем основательно вымыл тарелку и вышел на балкон. На улице окончательно рассвело, жаловаться на видимость не приходилось, но — черт побери! — Ян Николаевич все еще не мог увидеть себя со стороны, в отличие от редких прохожих, беззастенчиво пялящихся на полуголого, небритого безумца, с надеждой вглядывающегося вглубь тарелки.

— Русских так просто не возьмешь! Еще не знаете с кем связались! — раздосадованный сыскной агент неопределенно погрозил кулаком в сторону улицы.

К полудню детектив выглядел уже более-менее прилично. Впрочем, с легкой щетиной ему все же пришлось смириться, ибо возможный результат слепого бритья нес неоправданные риски.

Чувствовал он себя не слишком уверенно — все время приглаживал волосы, трогал лицо и критически осматривал свой наряд, конечно, насколько это казалось возможным в подобной ситуации. Как и было обещано, ровно в двенадцать к стойке администратора подошел француз в красном головном уборе с кисточкой. Справиться о новом постояльце он не успел, Ян уже поджидал гостя в небольшой зоне отдыха возле лестницы, направив угрюмый взгляд на центральный вход.

— Мсье Нуаре де Поль, рад видеть, — сухо поприветствовал он наконец объявившегося заказчика.

— Салют, мон ами! Куа де неф? — на одном выдохе воскликнул совершенно счастливый Фабьен, схватил Зяблицева за руку и принялся увлеченно трясти. — Как вам город? Восхитителен, правда? Как прошла первая ночь? Здесь чудеснейшей воздух и своя, непередаваемая атмосфера!

— Да, — лаконично ответил детектив, свободной рукой поправив и без того идеально лежащий воротник.

— Желаете ли посетить Пале Бурбон? Марсово поле, музей Родена, военная школа, дворец Матиньон и конечно же Эйфе.

..

— Нет, — все так же коротко прервал его неулыбчивый собеседник. — Я хотел бы заняться делом.

— Конечно, — вдруг посерьезнел француз. Яну стало не по себе от такой резкой перемены: напускная легкомысленность скрадывала мужчине как минимум полтора десятка лет.

— Полагаю, Лулу уже поделилась с вами кое-какой информацией, — выруливая на проезжую часть, скорее констатировал, чем спросил, Фабьен.