Тайны старой аптеки

Лаймон уже растерялся было, не зная, что предпринять, он уже во всех красках представлял, как его хватают и отправляют в Браммл, но тут как нельзя вовремя на вокзале появился душеприказчик Лемюэля, мистер Гришем. Он поинтересовался, на каком основании задерживают его клиента. Агент банка все объяснил, но адвокат профессионально сыграл недоумение вперемешку с возмущением.

«Вы спятили! – сказал он. – Вы приняли моего клиента за другого!»

«Нет, – ответил агент. – Это мистер Придли. Я знаю всех безнадег в лицо…»

Адвокат потребовал подтверждения из банка, и они направились к вокзальному приемнику пневмопочты.

Агент не поверил своим глазам. Запечатленный на фотокарточке человек был лишь отдаленно похож на Лаймона Лемони, и ко всему прочему дело перекрывал черный штемпель с надписью: «ДОЛГ СПИСАН»; внизу стояла причина: «В связи со скоропостижной кончиной безнадеги». Официальным лицом, подтверждающим это, значился констебль Т.

Мистер Гришем удовлетворенно потер руки: «Раз уж мы разобрались с этим недоразумением, прошу вас оставить моего клиента в покое – его поезд вот-вот отходит».

Разъяренный агент банка все еще пытался спорить, но адвокат ледяным угрожающим тоном посоветовал не злить его, иначе он будет вынужден сообщить главе отдела по особым делам банка мистеру Ратцу о своеволии его подчиненного и намекнул, что тот вряд ли будет рад этому, учитывая обстоятельства. О каких именно обстоятельствах говорил мистер Гришем, Лаймон не знал – видимо, все это было как-то связано с имевшим место ночным ограблением банка.

Мистеру Феллу ничего не оставалось, кроме как сквозь зубы принести свои извинения и пропустить мистера Лемони на платформу.

Лаймон не представлял, как именно Лемюэлю удалось подменить фотокарточки в его деле – должно быть, кто-то из служащих Грабьего отдела был одним из посетителей аптеки – вероятно, из ночных. Кто знает, вдруг Лемюэль готовил для него какое-то особое лекарство – может, какие-то пилюли, чтобы совесть не мучила.

В любом случае обман сработал. Дело было закрыто, долг списан, а констебль Тромпер сыграл свою роль, даже не догадываясь, что сам являлся частью спектакля…

И вот он, Лаймон Лемони, сидит в купе отдаляющегося от Габена поезда. Едет в неизвестность, покидая родной город навсегда, оставляя прежнюю жизнь.

Лаймон дочитал последние строки письма:

«Я возлагаю на вас надежды, дорогой кузен.