Тайны старой аптеки

Вколоть лекарство больной женщине, которая больше всего на свете мечтает излечиться, – это ведь не так уж и сложно, верно?

И все же он понимал, что эти «Ужасы-за-десять-фунтов» приготовили для него кое-что крайне неприятное на своих последних страницах…

Поставив коробку и чемодан на пол, Джеймс огляделся.

– Хелен? – шепотом позвал он. – Вы здесь?

Вопрос был странным – где же супруге аптекаря еще быть?

Лампы в комнате не горели, но через окно проникал свет уличных фонарей, он тек внутрь через забранное решеткой окно, оставляя на полу узкую полосу, по обе стороны которой почти ничего было не разглядеть.

У стен чернели очертания большого одежного шкафа и туалетного столика с овальным зеркалом. Слева от входа стояла кровать – одеяло сползло с нее на пол, открывая взору вспоротую перину, мятые подушки лежали рядом. Хелен на кровати не было.

Джеймс завертел головой – где же она?

Комната пустовала. Вдоль стен шли какие-то тонкие изломанные и скрюченные трубы, все кругом было покрыто чуть светящейся рубиновой слизью, а пол… Джеймс не сразу понял, на что смотрит… пол ковром устилали волосы!

– Хелен? – снова позвал он и прислушался.

До него донеслось сопение – вот только откуда оно раздается? Может, она спряталась в шкаф или под кровать? Может, она боится, что к ней снова пришел доктор Доу, который будет ее мучить?

– Хелен, не бойтесь, это Джеймс…

– Я не боюсь, Джеймс, – прозвучало откуда-то сверху, и Джеймс задрал голову.

От увиденного его пробрал холодный пот, сердце забилось в груди и горло мгновенно пересохло. Из него вырвался стон.

Под потолком в углу, где сходились две стены, сидело… существо мало чем напоминало ту бойкую, непоседливую женщину, которая чистила щеткой портреты, возилась с пневмоуборщиком и готовила суп. Почти вся ее фигура тонула в темноте, и все же Джеймс различил серое невероятно худое тело, впалый живот и торчащие ребра.

– Как славно, что ты заглянул ко мне, Джеймс.

Длинная, в два фута, шея изогнулась змеей, и к застывшему Джеймсу опустилась голова – поросшая спутанными черными волосами нечеловеческая голова с торчащим подбородком и натянутой на скулы сухой потрескавшейся кожей. В вытянутой от уха до уха, похожей на полумесяц, пасти проглядывали острые белые зубы, с которых стекала слюна – та самая светящаяся рубиновая слизь. Круглые глаза с вертикальными зрачками глядели на Джеймса.