Тайны старой аптеки

Отдаю должное вашему хозяину: подослать к конкуренту мнимого родственника, чтобы он вызнал его секреты, – очень изобретательно.

Джеймс, слушая аптекаря, не шевелился, ожидая, что произойдет дальше. Он много раз представлял себе этот жуткий момент – свое разоблачение, но даже в мыслях все обстояло не так мрачно.

– Вы могли сразу же раскрыть мою ложь, – сказал он, – но вместо этого позволили мне поселиться здесь и учиться у вас. Вы использовали меня, чтобы найти лабораторию и избавиться от Хорошего сына!

– Верно. Но это еще не все.

Далеко не все. Вы ведь прочитали мое письмо, и должны знать, зачем понадобились мне.

– Мадам Клопп тоже знала?

– Разумеется. Я рассказал ей все в первый же вечер. Она сомневалась – попросту не верила, что такой, как вы, справится с задачей, но я убедил ее. Письмо, которое вы только что отправили… вы надеетесь, что он поможет вам? Что успеет?

Джеймс бросил взгляд на дверь поверх черного силуэта Лемюэля. Отрицать не имело смысла:

– Он обязан успеть! Констебль Тромпер…

– Констебль Тромпер примчится и поможет вам, спасет Хелен от злобного безумного аптекаря, арестует меня, и весь этот кошмар закончится.

Все будут счастливы и даже птички запоют, а уличный музыкант Шляппс сыграет на своей гармошке какую-то веселенькую мелодию. Вы так все это видите? Есть только одно затруднение, Джеймс, вы так и не выполнили поручение, которое вам дал Медоуз – не достали мои «Секретные прописи».

Это была правда. Толстяк будет не рад отсутствию этих прописей – ведь с каким придыханием он о них говорил, как мечтательно закатывал глаза, представляя, что вскоре начнет готовить чудодейственные сыворотки.

– Мои «Секретные прописи», – продолжал Лемюэль. – Да, он очень огорчится… А вы, Джеймс, так рассчитывали, что Медоуз наградит вас, погасит ваши долги перед «Ригсберг-банком» и повысит вас – сделает аптекарем. Вы так мечтали, что ваша старая жизнь закончится… Что ж, моя аптека – это место, где есть лекарство даже для исполнения мечты. Ваша старая жизнь, и правда, вот-вот закончится.

Он качнулся и шагнул к стойке.

– Не подходите! – крикнул Джеймс. – Не подходите ко мне!

Но Лемюэль и не думал останавливаться. Он все приближался, и Джеймс, уяснив, что к главному входу не добраться, сделал единственное, что мог. Выскользнув из-за стойки, он ринулся к двери провизорской и распахнул ее.

Темный аптечный зал залило густым рыжим светом от ламп и горелок на химических аппаратах.

Джеймс обернулся. Лемюэль стоял у стойки и держал в руке череп прадедушки.