Тайны старой аптеки

– Я сделал эту запись, но… я и не думал… здесь же совсем не то… Неужели он воспринял… Проклятье!

Джеймс перестал что-либо понимать.

– Мистер Лемони…

– Я ни за что не стал бы проводить подобный эксперимент на своем сыне. Ни за что!

– Но там сказано, что вы собирались заняться им, что он на очереди.

– Да! – гневно пророкотал Лазарус. – Но я имел в виду другое! Я был слишком занят своей работой, эксперименты и опыты отбирали все мое время. Я просто хотел сперва довести эксперимент до конца, а потом поговорить с ним, объяснить все! Это подразумевалось! Я никогда не стал бы улучшать сына – особенно против его воли.

Лазарус скомкал страничку дневника и принялся бродить по чердаку, задумчиво почесывая затылок – прямо, как сын.

– Когда я только пришел в себя, я пытался… пытался понять, почему Лемюэль так со мной поступил, и не смог. Я был добр к нему, любил его, я был хорошим, заботливым отцом, пока меня не захватила работа, а он так мне отплатил! Я решил, что Лемюэль испугался того, что эксперимент провалится, что я не выживу, и поэтому не решился провести «перенос».

– О чем?

– Чертежи какой-то фабрики, которые я и в глаза не видел, эта запись в дневнике… Лемюэля настроили против меня. А меня подставили – подбросили чертежи, убедили моего сына, что я… Это он! Он как-то прознал, что я хочу от него избавиться! И сделал все, чтобы избавиться от меня первым! Чтобы завладеть моим сыном.

– О ком вы говорите, мистер Лемони?

– Побочный эффект… У всех лекарств есть побочный эффект. Я думал, что объясню все Лемюэлю после того, как «перенос» завершится, но это была ошибка. Моя самая большая ошибка. Нужно было сперва рассказать Лемюэлю правду, а уже потом…

– Я не понимаю…

Лазарус остановился и уставился на Джеймса.

– Ты не задавался вопросом, почему аптека называется «Горькая пилюля»? Я молчал, скрывал правду всю свою жизнь, но она должна раскрыться.

Лазарус вдруг замолчал и повернул голову. В следующий миг в глубине чердака щелкнул рубильник.

Генератор затих, колеса остановились, и лампочки погасли. Чердак погрузился в темноту.