Тайны старой аптеки

– Ты ведь Джеймс из Рабберота? Как поживает кузен Людвиг?

– Он умер, упал с крыши…

Лазарус подкрутил ус и пригладил лязгающей механической рукой бородку.

– Жаль слышать. Но я не раз говорил ему, чтобы пристегивался к креслу – ветер в Раббероте очень коварен. Что ты делаешь в Габене, Джеймс? Гостишь у нас? Лемюэль тебя пригласил?

– Я… я приехал учиться аптекарскому делу. Дядюшка Людвиг оставил мне в наследство аптеку. Мистер Лемони, я…

– Ну, Джеймс, что ты – для тебя я «дядюшка Лазарус».

Джеймс был сбит с толку. Все происходящее, если отбросить в сторону некоторые «незначительные» мелочи, напоминало обычную беззаботную беседу. Но эти мелочи… Джеймс с Лазарусом были в жуткой мастерской, будто вышедшей прямиком из какой-нибудь страшной истории, кругом буйствовал запрещенный электриситет, Хелен, связанная и с кляпом во рту, сидела в дальнем конце чердака и с расширенными от ужаса глазами слушала их «беседу».

– Ты пробудил меня, Джеймс, – сказал «дядюшка Лазарус». – Я благодарен.

– Я н-не хотел… н-не знал, – запинаясь, проговорил Джеймс.

– Ты вернул меня к жизни, – продолжил Лазарус, словно не услышав, и его лицо вдруг исказилось. – Но сейчас я стою на пороге эксперимента всей моей жизни, а ты, дорогой племянник, помеха… досадная помеха…

«Добрый дядюшка» исчез, и его место занял… нет, давно уже не человек – в буквальном смысле бессердечный механоид, который сохранял пока что какие-то человеческие черты, но будто бы и сам понимал, что все это дешевый балаганный маскарад, и стремился от него избавиться.

С узкого лица Лазаруса, будто выключенные рубильником, исчезли все эмоции. Механический глаз-монокуляр загорелся, луч света ударил Джеймсу прямо в лицо, и он машинально прикрылся от него рукой.

В следующий миг Лазарус качнулся. Обе его руки взмыли вверх – одновременно, как у куклы. Безумный ученый шагнул к Джеймсу, намереваясь схватить его.

Джеймс попятился.

– Не подходите! Стойте!

Но Лазарус Лемони не собирался останавливаться, и Джеймс сделал единственное, что мог, – крепко сжав банку, он резко дернул ею в сторону Лазаруса. Грудь безумного ученого обдало вязкой зеленой жижей.

Лазарус застыл. В первое мгновение он недоуменно уставился на Джеймса, а затем, макнув палец в жижу, поднес его к глазам, изучая.