Кофе в постель, моя ведьма?

Стасе претило такое отношение, и она старалась скрыть свои достоинства несуразной мешковатой одеждой кричащих цветов.

Вынужденные меры помогали последние четыре года. Стася успешно избегала любых официальных мероприятий в доме родителей и жила у бабушки. Но если ей приходилось выставлять себя напоказ, то она выряжалась форменным чучелом, чтоб уж точно никто ею не заинтересовался.

Вот только провал на экзамене положил конец ее борьбе. Теперь родители непременно заставят ее явить на вечеринку в честь окончания колледжа, и Стасе придется выглядеть соответствующе.

– Чего уселась на дороге? – Стася услышала недовольный голос Болонки и вздрогнула. – Дай пройти. Не видишь, спешу.

Стася посмотрела на Звездову, и у нее заныло в груди от тоски и чувства собственной никчемности. Болонка держала в руках копию диплома и лучилась самодовольством. Еще бы! У нее нет богатой родни, и никто не настаивает на ее срочном замужестве. Звездова сможет устроиться на государственную службу и применит внушительный дар.

– Что уставилась?! – напустилась на нее первая ученица колледжа. – Дашь ты мне пройти, или нет?

Стася подавила тяжкий вздох и начала подниматься. Ноги занемели и плохо слушались.

– Да иди ты, – с безразличием сказала она.

– Чего?! – взревела Звездова, багровея от злости и сжимая крохотные кулачки.

Ее вьющиеся светлые волосы до плеч торчали во все стороны. При росте метр шестьдесят она походила на рассерженную маленькую собачонку, тявкающую на первого встречного.

Стася не сдержалась и фыркнула.

– Настоящая Болонка, – пробормотала она, вспомнив прилипшее к Звездовой меткое прозвище.

Но та услышала ее слова и взвилась не на шутку.

– Да ты совсем страх потеряла, Дуракова! Думаешь, раз твои родители богачи, так тебе все можно? Ошибаешься! Ты мне за годы учебы уже поперек глотки. Вечно из себя умную строишь, а сама ничего толком не умеешь. Даже экзамен завалила. Вся канцелярия только об этом и болтает.

Стася ощутила резкий спазм в горле. Так всегда бывало, когда она слышала об отце с матерью.

– Не смей! – прохрипела она сглатывая. – Тебя это не касается.

Звездова одарила ее презрительным взглядом и направилась дальше по коридору.

– Дуракова – дура набитая, – бросила она через плечо. У Стаси тоже было прозвище и не менее прилипчивое, чем у Болонки. – Некогда мне с тобой возиться.