Вавилонский бурелом

— На счёт этого, — вытаращил Арчи глаза, — я – ни-ни! Знаю, не дурак, как наш брат-оборотец от дури дохнет. Чесслово, ни в рот, ни в нос, ни разочка!

— Допустим, я тебе верю. А что потом? Вырастешь и будешь у магазинов побираться или грабить прохожих пойдёшь? Ты ж у нас работать не хочешь, ты ж для эстетики! Только людей для эстетики не бывает. Люди работать должны.

— Ага, — ещё один плевок на сверхдлинную дистанцию, — сами-то чего ж не работаете? Разгрузили в оптовке машину и в магаз за бухлом.

— Да, — веско сказал доберман, — было дело.

Раньше. Сейчас мы можем послужить очень хорошему человеку, который Шляпочку, можно сказать, из рук живодёров вытащил.

— Точно, — подтвердил сенбернар, снимая свою ковбойскую шляпу, — глянь, побрили уже, собирались мне башку просверлить и что-то там из мозгов высосать. Я для Арины Вячеславовны хоть в огонь, хоть в воду, хоть в снега.

— Мне-то что до этого? – дёрнул плечом парень, — от одной дурной бабы сбёг, теперь хочете, чтоб я к другой суке прибился!

— Ладно, Арчи, — Столбик встал, аккуратно отряхнул летние парусиновые брюки и кивком позвал сенбернара, — мы и без тебя справимся.

Ступай, виси на своём турнике, пей пиво с людскими отбросами, дерись, по подъездам пакости. Пусть тебя полиция загребёт и в приют для псов отправит, откастрируют и чип на твоё лопоухое ухо повесят. Сдохнешь под забором, что бездомным псом, что опустившимся бродягой.

— Так и есть, — кивнул Шляпочка, — слыхал, как Волчка усыпили? Он ещё по весне в лес бегать повадился, там лиса бешеная куснула, и всё! В человека перекидываться не смог, озлился, на бабульку какую-то напал – и баста.

У-ти-ли-зи-ровали!

—Чё, правда? – Арчи стоял с растерянным видом.

— Чистая, — бросил Столбик, — ну, бывай, пуделёк. Нам некогда лясы точить с бездельниками. Пошли, Шляп. Место поищем укромное местечко, где псами обернуться сподручнее будет. Одёжа у меня приличная, припрятать надо бы получше.

— Э! – окликнул Арчи уже даже как-то жалобно, — вы взаправду так и уйдёте?

— Уйдём, — не оборачиваясь, подтвердил доберман.

— А я?

— Что ты? – жёстко переспросил Столбик, крутанувшись на месте, — ты — сам по себе, мы – сами по себе.

— Выходит, вам до меня дела нету, — в голосе парня стали проглядывать плаксивые нотки, — а говорили, дружбаны, своих не бросаем.

— Своих, — последовал ответ, — свои – это те, кто с нами заодно: Арина Вячеславовна и Фёдор Батькович (Столбик не знал отчества Толстого).