Вавилонский бурелом

Она принципиально разговаривала только с героической душой.

— Автомеханик меня не интересует. Какой вариант выбрали вы?

— Подумал, что против силы небесного фантазма мало кто устоять сумеет, предупредил мастера, что черпану её энергию по полной, и ударил.

— Фантазм был тот же, что и в прошлый раз? – казалось, вопросам насупленной низкорослой девицы в чёрном платье не будет конца.

— Да, — ответил Фёдор, — я ведь принадлежу к классу «Дуэлянт», фантазм – холодное оружие, палаш, сабля, шпага или меч. На моё усмотрение.

— Сколько понадобилось ударов?

— Один. После этого вендиго на стаю летучих мышей распался и улетел. Полагаю, назад в своё болото. И что вы скажете? Знаете, как его окончательно убить?

— Нет, — пожала худыми плечами Катерина, — вообще без понятия.

— Зачем же вы тогда расспрашивали? – возмутилась Рина.

— Интересно было услышать про вендиго, можно сказать, из первых рук, — скромно потупив глаза, проговорила девушка. Голос её при этом был издевательски-вежливым.

— Конгрегация располагает сведениями о способах уничтожения вендиго? – задала вопрос чародейка, решив про себя игнорировать помощницу и общаться в Викентием Константиновичем напрямую.

— Несомненно, — чуть склонил голову инквизитор, — у нас обширная сеть на Американском континенте ещё с позапрошлого века. Только я, к сожалению, пока подобной информацией не располагаю. Мне потребуется некоторое время, чтобы сделать запрос. Я позвоню вам, когда придёт ответ. До тех пор прямого контакта с вендиго не ищите, проработайте всех, кто так или иначе причастен к инциденту.

Тот поднял руки:

— Только с разрешения моего мастера!

— Тогда у меня к вам всё.

Катерина с готовностью встала и всем своим видом показывала, что жаждет проводить посетителей до выхода.

— Что скажешь? – Фёдор щурился на яркое солнце, просвечивающее сквозь цветущие липы на бульваре имени легендарного городского головы начала XX века, — тебе не показалось, что инквизитор темнил?

— Не думаю, зачем ему? – пожала чародейка плечами, — скорее он из тех людей, которым неприятно, когда другие видят, что они чего-то не знают.

— Раздражает? – переспросил Толстой, — она вообще находится по внешности и приятности обращения гораздо ниже границы, когда особа женского пола способна привлечь моё внимание. Как мебель.