Как я провёл лето

По утрам мы с Джонни по-прежнему ходили к пруду кормить уток, Макс продолжал работать за кассой и даже начал дружелюбно кивать мне, когда я заходил туда перекусить с друзьями или родителями. И вот он-то менялся на глазах. Похудел, и даже как будто набрал мускулов, исчезли застиранная футболка и рубашка, он коротко постригся. Сменил очки на линзы обнаружив вполне симпатичное открытое лицо. На него даже девушки стали подглядывать! А потом он исчез. И я даже подумал, что всё, ушёл порталом, но, зайдя к нему на страничку в сети, увидел, что Макс просто поменял место работы.

И теперь трудится помощником младшего архитектора в строительной компании. Чудеса, да и только. Мне очень хотелось узнать все подробности его преображения, и поколебавшись, вечером я отправил ему запрос в друзья ни на что, впрочем, особо не рассчитывая. А утром пришло подтверждение! Конечно, я не удержался и сразу написал ему. Я старался быть сдержанным и корректным, как дипломат и ироничным, как стенд-апер, но обида всё равно прорвалась. Ведь в самом деле, нечестно вот так просто взять и бросить человека с гештальтом наедине! Должно же быть у этой истории логическое завершение!То ли моя речь Макса впечатлила, то ли ему и впрямь было неловко, или он решил, что я иначе не отстану, а может, всё это вместе взятое, но мы договорились встретиться и поговорить. В субботу, в три часа, у входа в музей естествознания. Выбор места меня немного удивил, но возражать я не стал, тем более, музей этот любил почти так же, как парк. Раньше, когда я был дошкольником, мы с мамой, если у неё выдавался свободный денек, обязательно шли гулять туда. Она однажды обмолвилось, что это было их с папой место свиданий. Здесь он рассказывал ей о любимых экспонатах, иногда просто придумывая на ходу смешные истории, здесь они первый раз поцеловались, здесь вместе мечтали о путешествиях. После его смерти, мама долго не могла заставить себя даже подойти к этому зданию. Перелом произошёл, когда я слегка подрос и стал расспрашивать об отце. Ей больно конечно было снова всё это переживать, но я-то этого не понимал! И она, отважный маленький воин в душе, привела меня в музей. И произошло чудо - нас стало трое, словно какая-то часть папы сохранилась и откликнулась на наше присутствие. В музее маме было легко вспоминать, её отпускала обида и боль, а мне было интересно слушать и воображать. Иногда, когда мне вдруг становилось беспричинно грустно, я ходил сюда и один.