Призывая богов

Если бы перед ней стоял кто-то другой, жрица скорее прикусила бы язык, чем созналась бы в том, что ошибалась, но Макене она могла довериться. Та понимающе улыбнулась подруге:

– А я все гадала, когда ты наконец это поймешь.

Селеста закатила глаза и показала горничной язык, отчего Макена рассмеялась:

– Откуда такая перемена чувств?

Это был хороший вопрос, но ответа на него Селеста пока не нашла. Сложив руки на коленях, жрица мысленно еще раз вернулась к разговору с Натаниэлем, стараясь найти тот момент, когда она перестала видеть в нем всего лишь вора из Самары.

– Мне трудно объяснить это даже себе, но теперь я понимаю его гораздо лучше.

Макена села на кровать и приглашающим жестом похлопала по месту рядом с собой. Улыбнувшись, жрица поднялась с табурета и уселась рядом со своей подругой, которая искоса поглядывала на нее, ожидая, когда Селеста начнет рассказывать.

– Он немного поведал мне о своей матери… – увидев, как расширились глаза Макены, Селеста только отмахнулась. – Совсем немного, и, вероятно, большая часть его рассказа вовсе не имеет значения.

– По мне, так неважно, что именно он тебе рассказал. Важно то, что он вообще говорит с тобой о своем прошлом. Потому что, как мне кажется, прошлое – это то, что Натаниэль прежде всего хотел бы сохранить в тайне.

Селеста согласно кивнула. И правда, всякий раз, когда кто-то хотел расспросить будущего короля о его жизни в Самаре, он пресекал эти попытки. Девушка не знала, говорил ли Нат о своей личной жизни или детстве с Элио или Каем, но даже при всем своем желании никак не могла себе этого вообразить.

Селеста почувствовала, как тепло разливается у нее внутри, и улыбнулась. Чувство, которое Селеста в первый момент даже не смогла назвать, заполнило все ее существо. Девушка ощутила гордость и глубокое уважение к себе: она была первой, с кем Натаниэль говорил о своем прошлом.

– Он нравится тебе, да? – В вопросе Макены не было принуждения к ответу; она задала его не из любопытства, а потому, что хотела помочь Селесте.

Жрица читала чувства подруги по ее ауре. Девушка отвела взгляд и посмотрела на платье, которое Макена выложила для нее на постели. Это было атласное произведение искусства длиной до самого пола, нежного оттенка, со смесью светло-кремовых и золотистых тонов, с вышивкой бисером на декольте и рукавах. Для сегодняшнего вечера – идеально.

– По крайней мере, я больше не ненавижу его.

Горничная, рассмеявшись над словами Селесты, поднялась с постели.