Хроники Сьёррердаля. Помощь забытых людей.

– В обмен на нашу помощь это разбойники не трогали нас и защищали. А Моткето мог спокойно заниматься здесь своими исследованиями.

- Тогда, где сейчас Моткето? – рассерженно спросил Сьёрд.

- Его здесь нет! – казалось, что Шайдвин испугалась и потому отступила на шаг. – Он ушёл ещё до того, как вы пришли сюда, как только услышал о приближении Смерти Городов. Но он ждёт тебя!

- Как только услышал о приближении Смерти Городов? – Сьёрд проигнорировал её последние слова. – И отчего же? Не от того ли, что именно его она и ищет? Вот только я точно не знаю зачем.

- Потому что он для неё опасен, - Шайдвин смотрела ему прямо в глаза. – Твои новые друзья пришли сюда, чтобы остановить её и хорошо это у них получается? Что бы они ни делали, а поселение, которое вы защищали всё равно горит. А они ведь даже Смерть Городов не нашли!

- Знаете мы, конечно, пробовали ей письма писать, но она почему-то не отвечает, - Дерерис взглянул на неё даже с чем-то большим, чем просто с недовольством.

- Да ты просто посмотри на них, - теперь уже и Шайдвин разошлась. – И как вообще они планируют с ней бороться? Какой-нибудь старый свиток с секретом победы нашли или просто решили её на мечах поднять?

- Ты так говоришь, как будто, у тебя есть иной вариант.

- Конечно, есть! Посмотри на то, что происходит, Сьёрд. Это магия! Искусство, которое люди в этих краях считали практически вымершим. Но Смерть Городов с лёгкостью пользуется ею! И как же тогда нужно с нею бороться? Что скажешь, мой друг? – Шайдвин подождала прежде, чем сказать, а потом выдала.

- А у тебя забавная подруга, - эмоции Дерериса трудно было с чем-либо спутать.

- Магией значит? – Сьёрд быстро взял себя в руки и спокойно посмотрел на Шайдвин. – Выходит именно это здесь искал Моткето? Магию?

- Называй это как хочешь. Магией, особым искусством или высшей алхимией. Но именно этим здесь занимался Мелевера. Пытался развить у людей способности, которые могли бы открыть перед нами самые необыкновенные возможности.

Сьёрд тяжело вздохнул. Ему нравились эти речи ничуть не больше, чем разговоры об экспериментах с дурной кровью. Многие из его коллег заигрались со старинными знаниями, которых они толком не понимали. Слишком заигрались.