Лавка Сновидца

— Тогда позволь с ней попрощаться. И нет, я никому не скажу. Даже маме. Она мечтала от неё избавиться с тех пор, как я начала работать со снами. Чтобы уберечь.

— Но ведь это же не Буря, а она лишила тебя дара. Кстати, как ей это удалось? — обратил внимание я на эту странность.

Норна пожала плечами:

— Она до сих пор не знает и не понимает. В тех историях, которые рассказывают храмовники, о таких случаях упоминается раз пять, не больше. Обычно как какой-то ритуал луны или созвездий. В общем, старая муть. Зато вот про дар чувствовать готовые сны, определять, есть ли в них жизнь — прям постоянно.

Как-то же надо было убедиться, что товар доехал до места ликвидный. Так что ты лучше подумай о том, как ты сам этому научился. Может сможешь и нас обучить — хороший навык.

Я задумался, накидывая на плечи пиджак. Это явно связано с тем виденьем, мухами и машиной. Но как я научился?

— Да я просто почувствовал. Как пульс, биение сердца.

— Как и описывается в старых текстах. — Кивнула сестра, подходя к креслу и снимая кроссовки.

— Только вот этим навыком не владеют как минимум сто лет, а то и больше. Исследователи говорят, что это связано с логистикой и количеством людей — быстро используются сны, быстры приходят новые и толку от этого навыка нет. Атрофировался.

— Тогда зачем он мне вернулся? — спросил я риторически.

— Может, чтобы не продавал машину? — предположила сестра.

— А может, чтобы распродать неликвид, чтобы хоть как-то свести концы с концами?

— Почему бы не быть двойной пользе?

— Точно не расскажешь про сделку? — серьёзно уточнил я.

— Не расскажу. Хотя повторюсь — мама считает, что давно пора от неё избавиться. Их же род как-то существовал и без машины.

— Разумно, — задумчиво ответил я и подошёл к отцу. — Пока, пап. Пойду. Береги себя.

Я коснулся его темечка ладонью, почувствовал чуть горячую кожу под волосами. И пульс. Только не сердца или сосудов. А тот самый. Пульс машины.

Спокойный, но иногда прерывающийся.

— Что случилось? — подскочила Норна, когда увидела, как я сжимаю кулак и хмурюсь.

Жестом руки останавливаю её. Прислушаться, прочувствовать. Вот эта линия. Музыкальная ритм-секция живого существа. Еле слышная, затаившаяся в дальнем уголке черепа. Пам-пам-пара-пам.

— Эм, можно тебя попросить, э-э-э, — неуверенно начал я, посмотрев одним глазом на сестру.

— Что? —чуть испуганно ответила Норна. — Что с твоими глазами?

— А что с ними? — я на всякий случай их закрыл.

— Они словно светятся… так, ладно. Что сделать?

— Дай свою голову.