Лавка Сновидца

Кажется в таком состоянии я видел её в последний раз как раз тогда, когда она уходила, закинув рюкзак на плечи. Тогда она ещё не носила чёрный цвет.

— Родители так ничего и не сказали, да? — она вдруг успокоилась и села на пол прямо у двери.

— Они тяжело переживали твой уход, — сбитый с толку ответил я.

Норна беззвучно засмеялась, а её чёрные волосы заплясали на плечах. Даже в полумраке было видно, что она сняла свои чёрные линзы и смотрела на мир голубыми глазами, которые, как и я, унаследовала от отца.

— Я забываю, что ты был совсем маленький тогда.

— Она покачала головой. — Я хотела занять место у машины, стать наследницей. У меня есть контакт с ней, мы доверяем друг другу. Подружка Буря.

Она замолчала, а я подошёл и сел рядом с ней.

— Я сказала об этом матери, та вспылила, позвала отца. Тот, как всегда, спокойно объяснил, что наследницей мне не стать. Это невозможно. Только мужчина может перенять машину, как мастер снов. — Она мягко улыбалась. — Зато он предложил быть дизайнером и я согласилась.

— Востребованная позиция, — покивал я.

Она закрыла глаза, тяжело вздохнула.

— Только вот первый же сон, что мы попробовали сделать, вышел кошмарным.

— Кошмаром?

— Почти, — она усмехнулась. — Мне удалось перенять основу тех снов, что делала мама и даже отец, в чём он вообще никогда не был спецом. Сначала казалось, что всё получится и выйдет круто. Но под моими руками сны вдруг начали плавиться, перерастать во что-то другое. Они словно норовили залезть тебе в голову и там остаться. Мама сказала, что это небезопасно.

— А дальше?

— А дальше я попробовала делать всю работу сама, без присмотра отца, и чуть не угробила Бурю и себя. Когда отец меня откачал, притащил домой, мама так наорала на него, что я вступилась за него. А она припечатала меня.

Она замолкла.

— Что это значит? Она ударила тебя?

— Нет, что ты. Это значит, что я лишилась своих сил. Словно из меня вырвали кусок души.

Я сполз по стенке вниз, лёг на пол. Так тело болело меньше — холодный линолеум остужал раны.

— Было очень больно.

Мама так испугалась, начала меня баюкать, обнимать, — в её голосе звучали давно отболевшие слёзы. — Но я приняла решение, что пора уходить. Чтобы не провоцировать. Отец старался меня удержать, говорил, что поможет. Но я знала, что некоторые вещи лучше оставить так как есть.

— До сих пор так думаешь? — спросил я.

Она покачала головой.

— Если бы я осталась. Или хотя бы послушала отца, то сейчас могла бы ему помочь. — Я непонимающе посмотрел на неё.