Лавка Сновидца

«Настоящие» сны — это хорошо, но мне нужна настоящая жизнь. А не вот это вот всё. Я осмотрел улицу, зацепился за мусор, битый кирпич, коробки-домик Кепки, и меня накрыла радость. Это — не моё! Обойдётесь! Я буду свободен!

— Нам хватает на зарплаты? — прорычал я, влетев в кабинет Пакхус. Женщина от неожиданности подпрыгнула и выронила ручку. Извиняться я не стал — молча ждал ответа.

— В целом да, однако… — неуверенно начала она, но я её перебил:

— Платите людям. Завтра я выбью деньги из писателей — и у нас будет запас на ремонт и нормального инженера.

Приступим к починке Машины. Негоже ей стоять без дела.

— В целом я бы поддержала ваш настрой, — хмуро, но уже собранно ответила завсклада. — Если бы не знала, зачем мы это делаем.

— Будет у вас на чашку кофе меньше, — в тон ей ответил я. — Выплачу всем выходное пособие, чтобы хватило на пару котлов этой коричневой бурды. И закусить.

После чего вышел из её кабинета и пошёл к себе. Нужно было подготовиться к встрече с клиентами отца. И заодно ответить на посыпавшиеся заказы — меня ждало порядка двадцати неоткрытых чатов.

Кто-то хотел нового сна, особенно клиенты, которые уже попробовали «Сальсу», кто-то планировал взять сразу два. Пара человек хотела заказать несколько штук в подарок, но пока мы давали не более одного сна каждого вида в руки. Абрафо сказал, что так проще справляться с перекупщиками. Сложно было с ним поспорить.

Вечером я с трудом припёрся домой и хотел сразу завалиться спать. Но на кухне я увидел маму. Она сидела, уставившись в полупустой бокал красного вина и иногда проговаривала отдельные фразы вслух.

Это всегда значило, что она устала или решает какую-то сложную задачу.

— Как ты, мам? — придвинув стул, спросил я.

Она поболтала вино в бокале, наблюдая за жирными пятнами на стекле.

— Не могу спать.

— Нет снов?

— Наоборот — слишком много, — она вздохнула. — Он слишком часто приходит ко мне. Хочет поговорить, рассказать что-то.

— Отец? — Мама кивнула. — И что говорит?

— Ничего особенного: что любит детей, что любит меня.

Что всё отдал за нас.

Я вспомнил портрет рыжей девушки на полке в кабинете и меня накрыла злость, что зубы скрипнули.

— Выдумщик, — вырвалось у меня.

Мама удивлённо покосилась:

— Работа у него такая. Была. Выдумывать. Впрочем, как и у меня, — она поморщилась.

— Нет, мама. Я не об этом. А о том, почему вы перестали общаться. Почему семьи — нормальной семьи — больше нет!

Из гостиной раздалось бормотание Норны.