ВалерьЯна для мертвеца

— Мужчина соединил пальцы и демонстративно выставил их перед собой. Всего один щелчок, и через секунду на этаж заявилась бы группа захвата, а это стопроцентное исключение из академии. Не для того я прилежно училась все пять лет на военном отделении, чтобы вылететь из-за такой малости.

Я глубоко вдохнула, представила перед собой Роберта Хартни, самого завидного парня на своем факультете, и мило улыбнулась офисному клерку с первой стадией ожирения.

— Господин... — Я быстро опустила глаза на стол, где висела в воздухе магическая надпись с именем и должностью мужчины.

Мне пришлось пустить в ход всю харизму, какая у меня была, и я только надеялась, что за пять лет муштры и беспрекословного выполнения приказов от моего прежнего обаяния хоть что-то осталось.

— Ох, кадет. Похоже, вы не отстанете от меня. — Кадровик кинул быстрый взгляд на настенные часы за моей спиной и продолжил: — У вас две минуты.

Судя по его плотной фигуре и отсутствию талии, это было правдой. Хоть буря разразись, а обед есть обед. Поэтому я решила поторопиться.

— Что должно быть у следователя-практиканта, чтобы его кандидатуру одобрили?

— Курсант, — с раздражением произнес клерк и кинул на меня взгляд из-под бровей, после чего вернулся к своим бумагам, будто и не было никакого вопроса.

— Я не прошу вас изменить решение главы департамента, я только хочу узнать ответ на вопрос, — быстро сориентировалась я, осторожно подкладывая шоколадку от «Бенри Сакс» между листами очередных заявок на практику.За взятку могут отчислить и даже судить, за угощение только пожурить. Естественно, никакая шоколадка не заставит клерка сделать что-то посерьезнее обычной консультации, но я не была приверженцем звонких пожертвований за одолжение.

— Вот что с тобой делать, Яна? Десятая заявка, а ты никак не успокоишься. ― Сладость подозрительно быстро перекочевала из-под заявки Марика Ловски в карман кадровика. Ну и ловкость у пухлых пальчиков!

Мужчина долго смотрел на меня, не произнося и слова, будто решаясь, пока не наступило время обеда. Громкое «бом-бом!» разнеслось по всему отделу, пока не отбило положенные двенадцать раз.