Сумеречный Дозор

Адрес нашего офиса был аккуратно выклеен из газетных букв.

Обратного адреса, разумеется, не было.

— Буквы вырезаны из трех газет, — сказал Гесер. — «Правда», «Коммерсантъ» и «Аргументы и факты».

— Оригинально, — признался я. — Можно открыть?

— Открой, открой. Криминалисты уже все, что могли, с конвертом сделали. Отпечатков никаких, клей китайского производства в любом ларьке «Союзпечати» продается…

— А бумага — туалетная! — в полном восторге воскликнул я, доставая из конверта листок.

— К сожалению, — сказал Гесер. — Ни малейших следов органики. Обычный дешевый пипифакс. «Пятьдесят четыре метра» называется.

На листочке туалетной бумаги, небрежно вырванном по перфорации, текст был выклеен теми же разномастными буквами. Точнее — целыми словами, лишь окончания иногда подбирались отдельно, без всякого уважения к шрифту:

«НОЧНОму ДОЗОРу должно БЫТЬ ИНТЕРЕСНО, что ОДИН Иной РАСКРЫл одному человеку всю правду об ИНых и сейчас собирается сделать ЭТОГО ЧЕЛОВЕКа ИНЫМ.

Я бы засмеялся. Но почему-то не хотелось. Вместо этого я проницательно заметил:

— Ночной Дозор — целыми словами написано… только окончания поменяли.

— Была такая статья в «Аргументах и фактах», — пояснил Гесер. — Про пожар на телебашне. Называлась «НОЧНОЙ ДОЗОР НА ОСТАНКИНСКОЙ БАШНЕ».

— Оригинально, — согласился я. От упоминания башни меня слегка передернуло.

— Не кисни, Антон. Ты все делал правильно, — сказал Гесер. — Давай к делу.

— Давайте, Борис Игнатьевич, — старым «штатским» именем назвал я шефа. — Это что, всерьез?

Гесер пожал плечами:

— Магией от письма даже не пахнет. Либо его сочинял человек, либо способный Иной, умеющий подчищать свои следы.

— Никаких следов? — еще раз уточнил я.

— Никаких. Единственная зацепка — почтовый штемпель, — Гесер поморщился. — Но тут очень сильно пахнет подставой…

— Письмо из Кремля, что ли, отправлено? — развеселился я.

— Почти. Ящик, куда опустили письмо, расположен на территории жилого комплекса «Ассоль».