Дневной дозор

.

Но все было очень мило. Свет был лишь от фонаря, стоящего на улице. Качались легкие тени, свежий морской ветер задувал в открытые окна, пахло какими-то полевыми цветами. В углу тускло отсвечивал экран выключенного телевизора, на стенах рисунки – акварельные и карандашом, даже в полутьме яркие и радостные.

Девочки спали.

Разбросавшись по постелям, или наоборот, укутавшись в одеяло с головой. Аккуратно прибрав все на тумбочках, или раскидав по спинкам кроватей и стульям вещи – непросохшие купальники, юбки, джинсики, носки.

Мне оно не нужно.

Я медленно шла между кроватями. Поправляла сползшие одеяла, поднимала опустившиеся до пола руки и ноги. Спали девочки крепко. Крепко и без снов...

Мне повезло лишь на седьмой девчонке. Ей было лет одиннадцать, пухленькая, светловолосая. Обычная девочка, тихонько хнычущая во сне.

Увидевшая дурной сон...

Я опустилась у кровати на колени. Я протянула руку, коснулась ее лба.

И почувствовала Силу.

Это был плохой сон. Девочке снилось, что она уезжает домой, что смена еще не кончилась, а ее забрали, потому что заболела мама, и мрачный, насупленный отец волочет ее к автобусу, и она даже не успела попрощаться с подружками, не успела последний раз искупаться в море и забрать какие-то очень важные камешки... и она упирается, просит отца подождать, а тот злится все сильнее и сильнее... и что-то тихо говорит про позорящее поведение, про то что пороть такую большую девчонку уже не следует, но раз она так себя ведет, то пусть забудет про обещание больше не наказывать ее ремнем.

Это был и впрямь плохой сон. Сильно повлиял на девчонок отъезд Насти...

И любой сейчас попытался бы помочь малышке.

Человек – стал бы гладить по голове, негромко говорить что-нибудь ласковое, может быть – напевать колыбельную... Попробовал бы прервать сон, одним словом.

Светлый Иной – использовал бы свою Силу, чтобы вывернуть сон наизнанку, чтобы отец засмеялся, и сказал, что мама поправилась, и вместе с девочкой побежал бы к морю.

Я – Темная.

И я сделала то, что могла. Выпила ее Силу. Всосала в себя – и мрачного отца, и больную мать, и потерянных навсегда подружек, и забытые морские камешки, и позорную порку...

Девочка тихонько пискнула, словно придавленный мышонок. И задышала ровно и спокойно.

В детских снах – немного Силы.