Карачун

Старика не было, и Зимин даже забеспокоился: а почему это он ушел? Бросил его тут в лесу одного… Только лешие зыркают из сугробов зелеными, как у волков, глазами. И молчат.

Напоследок Зимину повезло — он нашел выступавший из-под снега сломанный ствол сосенки, примерно в обхват ладоней. Отодрать его от пенька было непросто, но с этим перочинный нож справился, хотя и не сразу. Нечего было и думать о том, чтобы его распилить, но Зимин решил, что бревнышко можно двигать в костер по мере сгорания.

На то, чтобы стащить сосенку с места, сил у Зимина осталось маловато.

Полюбоваться на это зрелище слетелись невидимые ведьмы, да и призраки похохатывали откуда-то сверху.

— Не смешно! — бросил им Зимин, едва переводя дыхание.

И когда он добрался до своего иглу, то без сил опустился в снег, вытирая пот со лба.

Руки снова перестали чувствовать холод, но Зимин решил отогреть их над огнем. Встать оказалось намного трудней, чем представлялось. Он несколько раз собирал волю в кулак — как по утрам при звуках будильника, — однако не двигался с места.

Но как только за деревом ему померещился вернувшийся старик в рубище, Зимин поднялся и принялся складывать костер. И, чтобы не сидеть на снегу, который быстро и охотно вытягивал тепло из живого тела, пришлось еще нарезать немного лапника.

В общем, слепленное из снега кресло, обложенное еловыми ветками и застеленное мушкетерским плащом, показалось Зимину ложем Марии-Антуанетты, на котором не хватало лишь Марии-Антуанетты.

С огнем сначала получалось плохо: сырые дрова не хотели разгораться. Как только выгорал бензин, костер гас. Зимин переложил его несколько раз, прежде чем занялись сучья потолще. И только когда пламя обрело уверенность, а в глубине костра появились светящиеся насквозь угли, он рискнул положить в костер главный трофей — сосновый ствол.

Руки отогрелись легко и болели недолго. Зимин стащил с головы шарф и подвесил его на воткнутой в землю палке — чтобы просушить. Носки из верблюжьей шерсти остались без подошвы: вытерлись напрочь.

А казалось бы — снег, не асфальт… Зимин подумал, что, когда отдохнет, вырежет из одеяла стельки.

Он с наслаждением снял узкие ботинки и вытянул ноги в сторону огня. Хорошо…

Старик вышел к костру не таясь.

— Пришел? — спросил Зимин, поднимая лицо и чувствуя себя боссом в кресле, закинувшим ноги на стол.

Старик промолчал, сел рядом и обхватил колени руками.

— Греться у моего костра все горазды.