АнгелАда

— Вам действительно так уж нужна дочь от земной женщины? Что вообще происходит? Для чего нужна?

Самаэль снова рассмеялся, а я непонимающе на него уставилась.

— Ты действительно ничего не помнишь, — повторил он, — Неужели ты думаешь, мне и впрямь есть дело до каждого ребенка, рожденного от меня смертной женщиной? Твоя так называемая мать была лишь сосудом для твоего воплощения, — он задумчиво потянул из трубочки сок, — Иногда мы играем в игры. Воплощаемся в трехмерном мире. Признаюсь, тоже так делал, но ты — никогда прежде.

Твой выбор пал на одну юную ведьму. Именно ей ты решила сделать столь щедрый подарок — себя. Но ведьма не оценила. Она провела над тобой обряд, думаю, все дело в этом. И линия, что ты избрала для игры, дала сбой.

— Ничего не понимаю, — помотала я головой.

— Ох, тяжело же с тобой, — вздохнул Самаэль, — Мы — существа четырехмерные. Для нас время течет не просто иначе, для нас время — нечто большее, чем для трехмерных существ. Ты ведь видела кинопленку? Где каждый момент времени представляет отдельную картинку.

А теперь представь, что кадров бесконечное множество, и в любой из них мы можем заглянуть, как в соседнюю комнату. Но для персонажей одного фильма кадры имеют неизменную последовательность, и идут в строгом порядке друг за другом. Ты выбрала раскадровку, приготовилась к приключением, но юная ведьма нарушила твои планы. Испортила игру. Вот почему я потребовал тебя назад.

— Каким же образом?

— Тебя окрестили. Не просто окрестили, а с неистовой верой.

— Разве это вообще имеет какое-то значение? Христианская религия была создана, чтобы управлять массами и только. Это же все пережиток средневековья.

— Не совсем верно. Когда я создавал людей, они у меня не получились. Руки, ноги, все вышло неплохо, но им кое-чего не хватало. И тогда я вложил им частичку образа Творения. Частичку непознаваемого разума Вселенной. Не той, что со звездами и галактиками, а гораздо большей. Некоторые зовут это Богом.

— Ни за что в это не поверю, — мои губы исказила усмешка, — Это я сейчас в Аду, а там, на облаке сидит седовласый старец и требует, чтоб в его честь на земле свечки жгли.

— Ты опять все напутала. Естественно, никакого старца на облаке нет, и свечки нужны лишь людям. И христианство не имеет ничего общего с тем, что я назвал Богом, ну, почти ничего, но я сейчас не о религии. Просто тот образ Творения, вложенный мною в трехмерного человека, позволяет мыслям обретать подобие плоти.