АнгелАда

— Хорошо, — произнес другой голос, он не принадлежал тому, кто держал меня, — Играй на моей раковине и обойди четыре раза вокруг моих владений.

— Я больше не стану играть в твои игры. Я забираю ее. Даже если придется оторвать руку, что захватил в плен твой слуга.

Я снова завизжала. Мне совсем не хотелось лишиться руки. Вновь задергалась, но это больше походило на биение мухи о стекло. Мне казалось, что я вот-вот вырвусь, если превозмогать боль, но на самом деле пальцы сжимались только крепче.

Загрохотало.

— Тамиэль! — успела я выкрикнуть прежде, чем вспышка иссякла.

Резко дернув, тень потащила меня по бетонному полу, а я все не могла подняться и больно стукалась коленками об пол, но кричать уже не было сил. Оставалось верить, что Том спасет меня, как спас Варьку.

Хватка ослабла, и я целиком повалилась на пол. Застонала от боли, прижимая к груди пострадавшую конечность.

Последовали короткие вспышки, какой-то шум, но я уже не могла ничего разглядеть, да и вообще понять, что происходит, просто сжалась в комок, надеясь, что меня не заденут.

А потом меня понесли. Или я сама поплыла по воздуху. Я чувствовала движение, колыхание, а тело стало легким и невесомым. Послышалось тихое тарахтение, как от работающего двигателя, но я не в силах была определить, откуда шел звук. А потом вдруг догадалась, что могу открыть глаза.

Я лежала на заднем сиденье автомобиля, укрытая пледом, а под головой был мой рюкзак.

— Как рука? — поинтересовался Том, бросая на меня короткий взгляд через зеркальце заднего вида.

— Нормально, — прошептала онемевшим ртом.

— Я осмотрел, вроде переломов нет. Просто растяжение.

— Что это было?

— Миктлан. Загробный мир у ацтеков. Индейцы такие были.

— Но почему тогда он выглядел как вокзал?

— Об этом можно узнать только у самих ацтеков, — усмехнулся Тамиэль.

— А там все было по-настоящему? Они могли убить меня?

— Это вряд ли. Только воспользоваться твоими костями. Смерть — это иллюзия. По отношению к другим версиям бытия ты уже мертва, а где-то еще не родилась, а еще где-то не существуешь вовсе.

— Как это? Воспользоваться костями? Как бы я при этом выжила?

— О, это было бы крайне неприятно. Мясо отдельно — кости отдельно. И все это живет, движется. Отвратительное место, этот Миктлан.