АнгелАда

Но они все равно уходят... или исчезают в небытие. Когда-то у меня был дворец из лазурита, а теперь лишь груда камней...

— Нам пора, Эреш, — послышался голос Тома. Он все-таки вернулся за нами!

— Ты знаешь правила, Тамиэль. Никто не может покинуть мое царство, пройдя через врата, если только не найдет замену. Будь они хоть живыми, хоть мертвыми.

— Ничего не выйдет, Эрешкигаль, — он подошел ко мне, положил руку на плечо, и от его незамысловатого жеста мне стало спокойнее.

— Одну! — вскрикнула госпожа Эреш, — Хотя бы одну оставь! Зачем тебе две?

— Прости, но нет.

— Но они прошли через врата! Ты знаешь правила! — голос ее эхом разнесся над рекой.

— Они вошли через выход. У тебя нет на них прав.

Эрешкигаль в отчаянии закричала, сжав кулаки, а потом вдруг резко развернулась и толкнула Метелкину. Та не устояла на ногах и рухнула вниз. В реку.

— Варька! — вскрикнула я, посмотрела вниз, но никого уже не увидела.

Если я до этого говорила, что мне страшно, не верьте. По-настоящему страшно мне стало только сейчас.

Варвара Метелкина погибла по нелепой прихоти госпожи Эреш. Она даже вскрикнуть не успела. И пусть она всю портила мне всю школьную жизнь, это ничто по сравнению с тем, во что я ее втравила.

Никогда не думала, что буду плакать не из-за варькиной выходки, а потому что никогда больше не увижу саму Варьку. Но теперь я искренне жалела ее. За маской заносчивость скрывалась маленькая девочка, совершенно неприспособленная к жизни. И так бессмысленно ее окончившей.

— Вот видишь, что ты наделала, — Тамиэль укоризненно покачал головой, но выглядело это так, будто он отчитывал Эрешкигаль за разбитую тарелку, а не за убийство человека. Хотя, может быть, мы для этих существ не ценнее тарелки.

— Я в своем праве! — настаивала госпожа Эреш, — Они прошли! Эрсет ла тари!

— Выход не есть вход, Эрешкигаль, — совершенно спокойно произнес Том, делая шаг вперед и оттесняя ее от меня, — Если ты за шесть тысяч лет не научилась различать такие вещи, то неудивительно, что растеряла всех мертвецов.

Она снова издала пронзительный крик, а Тамиэль, обвил меня руками, прижал к себе, заставил отвернуться, не смотреть, а затем звук вдруг резко прекратился.